— Как удобно. И главное, логично, — киваю я с саркастичной улыбкой. — Бедный, несчастный Виталик, обделённый вниманием муж, которому пришлось пойти к другой женщине, потому что собственная жена недостаточно ценила его достоинство.
— Да ты вообще слышишь меня, Марина?! — срывается он и раздражённо взмахивает руками. — Я только и делал, что пытался достучаться до тебя. И так и сяк подходил, но тебе плевать. Ты превратилась в… в ледяную королеву, у которой в жизни есть место для всего, кроме меня…
Мы стоим, будто два противника на ринге. Виталик дышит тяжело, прерывисто, я же спокойна как удав. Но только внешне. Внутри сердце по-прежнему отбивает рваный ритм, но я не даю ему ни шанса пробиться наружу.
— Я предупреждал, что твои вечные головные боли и холод наш брак до добра не доведут. Думаешь легко жить с женщиной, которая во мне мужика не видит? Когда ты в последний раз смотрела на меня с обожанием? А когда прижималась не потому, что ноги замёрзли, а потому что соскучилась?
Открываю рот, чтобы возразить, но Виталик не даёт мне даже слова вставить.
— А Ксюша… — уголки его губ едва заметно ползут вверх. — Ксюша всегда встречает меня с улыбкой. Она заботливая, нежная, женственная. И даёт всё, что мне нужно, даже просить ни о чём не надо. И не надо напоминать, что я мужчина, понимаешь? Она это и так знает.
Застываю. Меня словно ударили по лицу.
Заботливая? Нежная?
Ксюша? Это та, которая сидела с нами за одним столом и облизывала взглядом каждого, мало-мальски представительного мужчину в ресторане? Та, кто живёт как паразит за чужой счёт? Та, кто к сорока шести годам даже степень бакалавра не смогла осилить?
Передёргиваю плечами. Пальцы сжимаются в кулак. Теперь понятно, почему он всегда сиял словно натёртый до блеска чайник после «рабочих встреч».
— Ну так и иди к ней, — выдыхаю ровно и отступаю.
— Что?
Виталик хмурится. Во взгляде мелькает секундное осознание — его нападение не сработало должным образом, он не ожидал, что я пойду этим путём.
— Проваливай, говорю, к своей… этой ласковой и чувственной, — с нажимом проговариваю каждое слово. — А мне дай развод.
Он моргает.
— Чего?
— Раз-вод, Виталик, — выговариваю чётко, смакуя каждую букву.
— Ты вообще соображаешь, что несёшь?
— Конечно. Я ухожу в сторону и позволяю тебе быть счастливым с той, которая тебе больше подходит.
— Я такого не говорил, Марин, — Виталик растерянно трёт лицо, из его голоса исчезает злость и нажим, интонации становятся привычными и будничным. — А что с тобой будет? Останешься одна? В сорок семь?
Пожимаю плечами, оставаясь в маске равнодушия. Хотя внутри всё обрушивается. От мысли, что придётся дальше идти по жизни одной, бежит мороз по коже.