Что-то во мне рвётся. Издаю короткий, хриплый смешок. Потом другой, уже громче. Качаю головой.
— Господи, Виталик, — отпихиваю его от себя и сильнее запахиваю полы халата.
В глазах Виталика вспыхивает раздражение.
— Что и требовалось доказать, — выплёвывает он. — Марин, если так пойдёт и дальше, то я не знаю… Я наверное просто сорвусь… И заведу любовницу. Ей-богу!
Теперь я смеюсь по-настоящему. Звонко, громко, со злостью. Как настоящая ведьма.
— Как будто ты её ещё не завёл.
Лицо Виталика вспыхивает от возмущения.
— Нет, представь себе. Знаешь сколько женщин предлагали мне провести время в более интимной обстановке? Я всегда им отказывал, потому что у меня есть ты. Мариш, я верю, что у нас всё рано или поздно изменится, надо только немного постараться.
— Господи, какой же ты лжец, Виталик. И трус. — Я встаю с кресла и делаю шаг к мужу, как кошка готовлюсь к финальному прыжку. — Как давно ты с ней спишь? — шиплю сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза.
— С кем? — муж делает невинное лицо, но в глазах мелькает секундный испуг.
И мне этого хватает, чтобы давить дальше.
— С матерью нашего будущего зятя.
Удовлетворение от паники Виталика на мгновение перекрывает щемящую боль в моём сердце.
С наслаждением наблюдаю за тем, как муж лихорадочно ищет выход, как скользит взглядом по комнате, будто ответ написан на стене.
— Ты… ты бредишь, — говорит натянуто, пытаясь стереть панику с лица.
Но уже поздно.
Я поймала этот миг.
Улыбаюсь — медленно, хищно.
Виталик хмурится, делает шаг назад, но всё же берёт себя в руки. Расправляет плечи, поднимает подбородок — опять эта его поза уверенного в себе мужика, который, как ему кажется, держит ситуацию под контролем.
— С какой стати мне спать с Ксенией?
— Ксенией? — выгибаю удивлённо бровь. — А чего не по имени отчеству? Или после «Ксюша, Ксюша, ты режешь меня без ножа» уже не солидно? — говорю с придыханием, продолжая смотреть прямо на мужа.
Лицо Виталика сереет.
Я смакую его растерянность. Удовольствие, которое я испытываю, — грязное, неправедное, но мне плевать.
Заслужил.
— Ты… ты всё неправильно поняла…
Прищуриваюсь. Серьёзно? Так ты решил оправдываться?
— Значит, ты не спишь с Ксюшей?
Молчит.
— Ну же, Виталик. Ты всего минуту назад меня шантажировал интрижкой на стороне, если я не буду исполнять супружеский долг… Чего теперь медлишь?
Его лицо перекашивает злость. Не та, что бурлит от вины, а та, что вырастает в момент разоблачения.
— А чему ты удивляешься, Марин? — выплёвывает и делает шаг навстречу. — От тебя только и слышно: мои студенты, мои статьи, исследования, научные командировки. Хоть раз бы сказала: «Виталик, любимый», но нет… Тебе некогда.