Человека, которого я любила, больше нет. Моего Виталика больше нет. Остался только этот… Этот лживый, похотливый предатель, который ластится ко мне, после любовницы.
Перед глазами мгновенно вырисовывается чёткий образ Ксюши, Ксении… Матери Дашкиного почти мужа, моей будущей сватьи.
Вульгарная, глупая, пустая. В леопардовом платье, с вопиюще откровенным декольте и тонной косметики на лице. Ей сорок шесть, но из достижений только силиконовые импланты в груди и «свисток» на пол лица. Ни образования, ни целей, ни самостоятельности.
Раньше Виталик презирал таких, а теперь спит с одной из них. Какой сюр, господи.
Противно. Больно. И стыдно. За себя в первую очередь.
Впечатываюсь лбом в холодное стекло двери и мечтаю раствориться где-нибудь в ночи. Закрываю сильнее глаза, лишь бы не дать волю подступающим слезам.
— Замолчи, — цежу грубо сквозь зубы. — У меня голова болит.
Молчание звонким эхом разносится по салону такси. Виталик больше не прикасается ко мне, но я всё равно чувствую его руку на своём запястье. Фантомное, омерзительное касание. След, который невозможно смыть с кожи.
Когда наконец оказываемся дома, я сразу ухожу в ванную. Запираю дверь на два оборота, стаскиваю всю одежду и забираюсь под горячую воду. Тру кожу мочалкой, до красноты, до жжения, до ощущения, будто могу стереть не только его прикосновения, но и сам факт его существования. Вода смывает всё, кроме того, что травит меня изнутри. Глухая боль, разрастающаяся откуда-то из груди, из сердца, из самой души.
Беззвучно плачу. Слёзы текут по щекам, смешиваются с водой и исчезают в сливе. Как и всё остальное, что было когда-то важным. Сгоревшие данные моего научного исследования уже не кажутся катастрофой. Исследования можно начать заново. Да, это потеря времени и финансов, но хотя бы у меня есть чёткий алгоритм действий, который способен привести к хорошему результату.
А что делать с жизнью? С браком, который разрушается, а я даже не понимаю, хочу ли его спасать? С мужем как быть?
Хочется кричать, бить посуду, орать до хрипоты. Но разве это поможет? Разве сотрёт из памяти, как Виталик засовывал язык в рот другой женщины? Как прижимал её к себе, как гладил, целовал… Как выжжет из памяти то, что он изменял мне, предавал снова и снова, пока я ничего не знала?
Выхожу из ванной, плотно укутавшись в махровый халат, и вместо нашей с Виталиком спальни иду в гостиную. Сажусь в кресло, натягиваю плед на плечи и смотрю пустым взглядом в окно. Ночное небо тёмное и непроглядное, словно отражение пустоты в моей душе.
Завтра снова на работу: пары, студенты, документы… но сна нет ни в одном глазу. В голове — сотни мыслей, каждая из которых рождает за собой ещё с десяток вопросов. Как дальше жить? Что вообще делать? Куда бежать? И бежать ли вообще? Как просыпаться по утрам, зная, что мужчина, которого я больше двадцати пяти лет считала своей опорой, своим якорем, своей непоколебимой скалой, врёт мне столько времени? Да ещё и глядя прямо в глаза? Как вообще теперь быть?