И от его интонации у меня, вместе с горячей волной возбуждения, прокатывается раздражение.
– Ты считаешь, что сейчас до поцелуев?
– Да. Именно сейчас поцелуи нужнее всего.
– Правда? – зависаю на пару мгновений, прислушиваясь к своим ощущениям.
Кажется, что передо мной стоит все тот же Виктор, которого я знаю больше двадцати лет и которому я доверяла все эти годы.
К происшествию с Ириной пятнадцатилетней давности я до сих пор не решила, как относиться. Судя по их рассказам, получается, что это Ирка тронулась умом и воспользовалась бездыханным телом деверя.
Фу!
Это даже звучит мерзко. Не говоря уже о том, чтобы это представить.
Принюхиваюсь к запахам, идущим от мужа. Но он пахнет как и всегда, дорогим парфюмом с ароматом кожи, специй и можжевельника.
– Правда, – он наклоняется ко мне, и его дыхание обжигает губы. – Я не хочу, чтобы между нами что-то менялось.
Я замираю. Его слова звучат так, будто он не понимает, что все уже изменилось. Безвозвратно.
– Витя, – отстраняюсь, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Ты, кажется, забыл, что у тебя будет еще один ребенок. От другой женщины.
– Это необходимость. Не более, – его голос сквозит металлическими нотками. – Но это не значит, что между нами что-то должно быть иначе.
– И как ты себе это представляешь? – голос дрожит. – Ты будешь отцом ребенка другой женщины. И он никуда не исчезнет после того, как Данил вылечится. Это навсегда.
Внезапно Виктор сжимает мою вторую руку, и в его глазах – та самая решимость, которую я знаю с первых дней нашего знакомства. Он не намерен отпускать от меня.
– Лена, я не собираюсь быть ей мужем. Я не собираюсь жить с ней или делить одну постель. Только медицинская процедура. Только шанс спасти мальчика.
– А если не получится с первого раза? – спрашиваю, и мне тут же становится стыдно за этот вопрос. – Хочешь сказать, что не ляжешь к ней в койку, чтобы ускорить процесс?
– Нет, не лягу, – он не отводит взгляда.
– Значит, будете пробовать от ЭКО к ЭКО, независимо от того, что от одной до другой попытки могут проходить месяцы. А у вас времени не так много.
Муж не отвечает. Лишь плотнее сжимает челюсти. И это самый его правдивый ответ.
– Что и требовалось доказать, – снова делаю попытку вырваться, но Витя лишь впечатывает меня в свое тело, прижимая так крепко, чтобы я не могла сдвинуться.
– И что ты хочешь? Чтобы я?.. – он делает глубокий вдох и морщится, будто ему больно. – Чтобы я дал ему… а потом всю жизнь винил себя?
– Нет, Вить. Я этого не могу от тебя требовать. Ты все делаешь правильно, – горло сжимает, и мне сложно сделать вздох. – Но и меня ты пойми. Я не смогу жить как прежде, зная, что у тебя вторая семья.