– А ты, Лен? Ты будешь терпеть мое дурное настроение и старческое брюзжание? – улыбается он.
– Кто, если не я? – смеюсь, ощущая наконец-то, что все встало на свои места.
И мы теперь сосредоточены только на своей семье, не позволяя другим паразитировать на нашей доброте.
Фонд работает успешно. Каждый раз, когда получается помочь тем, кто к нам обратился, мы искренне радуемся за своих подопечных.
Но простым приспособленцам в нашей жизни больше места нет. Даже с Борисом теперь у нас иные отношения. Мы по-родственному поздравляем друг друга с праздниками, и конечно же, если у него случится горе, то мы его поддержим и поможем, но теперь ни Витя, ни я не впускаем посторонних людей в наши с мужем отношения, не позволяем кому-то почувствовать себя в нашем доме так, будто он запросто может стать в нем хозяином.
Нам достаточно друг друга и наших детей. А еще я очень сильно надеюсь, что в скором времени Демьян подарит нам внука или внучку. Тогда мы с Витей с радостью примерим на себя роли бабушки и дедушки. А в промежутках между встречами с детьми будем наслаждаться друг другом и заниматься тем, что доставляет нам удовольствие. Например, будем ходить на танцевальные вечера, плавать на яхте и просто жить, сидя на диване, рука в руке, смотря любимые фильмы.
– Мне не нужен никто, кроме тебя. Я буду твоим личным ворчуном.
– А я – твоей пилой. До конца наших дней, – щурюсь от солнца.
Он смеется, и этот смех сливается с криком чаек.
– Тогда по рукам.
Мы идем вдоль кромки воды, позволяя волнам смыть наше прошлое. Потому что впереди нас ждет бескрайнее счастье и безоблачное будущее.
Конец.