— Этот пожар разожгла не я, месье де Монфор, — парировала я. — Но знаете, к огню привыкаешь, поэтому при необходимости, с радостью подброшу в него парочку поленьев. Проводите меня?
Обратный путь до покоев мы проделали в ничего не значащей беседе, но на этот раз я чувствовала себя иначе — не униженной и пристыженной. Я бросила вызов. И де Монфор его явно обдумывал.
На следующее утро маркизу де Ленкур отпустили. Под строгий домашний арест в ее загородное имение, под надзор «преданных» слуг. Об этом я узнала от всезнающей Анн-Мари. Не знаю, было ли изначально так и задумано, но что-то мне подсказывало, что мое вмешательство все же сыграло свою роль.
Этот маленький триумф вдохнул в меня силы. Де Ленкур, конечно, была той еще стервой, но был ли у нее выбор? Так же, как и у других фавориток императора. Так же, как и у меня. И если можно добиться отсрочки для одной, почему бы не попытаться дать шанс другим?
Я задумалась — женщины здесь бесправны и зависимы. Допустим, я могла бы, став императрицей подарить кому-то из них… земли? Завод? Но что потом? По сути, эти земли и завод получит не женщина, а ее муж — Изабелла неплохо вдолбила в мою голову основы здешнего права. Распоряжаться имуществом могли разве что вдовы, у которых не было сыновей, да и тех старались всеми правдами и неправдами выдать замуж. Самой Изабелле повезло, что, будучи в опале, она никого особенно не интересовала.
Что же тогда? Меня вдруг осенило — знания! Не профессия как таковая, вряд ли изнеженные придворной жизнью девицы пожелают работать, но что-то, что могло бы послужить опорой в трудные времена и возможным источником доходов, помочь избежать опасностей и быть в курсе своих финансовых дел. Открою сперва… не знаю, клуб по интересам, а там, быть может, он перерастет во что-то большее. В любом случае, мне нужны те, у кого есть амбиции, энергия и, что важнее всего, хоть какая-то власть — деньги, связи, влияние.
Я начала с того, что попросила Анн-Мари составить список всех фавориток — как нынешних, так и тех, кто побывал при дворе, но лишился «милости» императора. А затем начала приглашать их «на чай» по очереди. Предлог был всегда один — будущая императрица желает лучше узнать дам двора.
Первой пришла мадемуазель де Вернер. Высокая, пышнотелая, с роскошными каштановыми волосами и холодными глазами. Она держалась с подчеркнутой почтительностью, но каждый ее поклон был одолжением.
— Ваша светлость оказывает мне великую честь, — сказала она, усаживаясь на краешек кресла, чтобы сохранить идеальную осанку.
— О, не стоит церемоний, — отмахнулась я, разливая чай. — Мне просто интересно, как вы находите жизнь при дворе.