— Мило, — протянула она, когда я закончила. — Очень мило и благородно. Школа для непутевых аристократок. А что я с этого буду иметь?
— Безопасность, — ответила я. — Ведь вы понимаете, что ничего не вечно? Особенно красота и расположение властьимущих. Другое дело, когда есть собственный доход. Независимость. Ведь ваш ум явно не ограничивается искусством флирта.
Она рассмеялась — резко, слегка визгливо.
— А вы умнее, чем кажетесь, ваша светлость. Что ж. Я выслушаю ваши конкретные предложения. Когда они появятся.
Были и другие. Юная, наивная мадемуазель Женсо-Флервиль, которую отец буквально продал ко двору, чтобы поправить дела семьи. Она плакала, рассказывая о своем страхе перед будущим, и с надеждой ловила каждое мое слово. Была и немолодая уже герцогиня де Бриссак, чей муж-пьяница проматывал ее состояние, и ей отчаянно нужны были свои деньги, чтобы обеспечить старость.
Не все соглашались. Многие смотрели с подозрением, кто-то — со страхом, кто-то откровенно потешался, считая мою затею блажью. Но к концу недели у меня уже был небольшой, но потенциально полезный круг женщин. Мадам де Варри, с ее практическим складом ума и отчаянной мотивацией. Виконтесса д’Эгрильон, с ее связями в торговых кругах и острым умом. Готовая на любые подвиги ради моего движения Женсо-Флервиль. И несколько других, чьи истории о несчастливых браках, тиранах-мужьях и финансовой зависимости были настолько похожи, что становилось страшно.
Мы встретились в дальних покоях, которые я с помощью Анн-Мари и пары лояльных слуг превратила в некое подобие штаба.
— Итак, — начала я, глядя на их напряженные лица, — В мои планы входит обустройство… школы, где можно будет получить реальные навыки. Основы финансов и права, языки, история, литература, изучение оформительского искусства и введение в управление — от найма работников до совершения сделок или приумножения доходов. Мы найдем учителей — я уверена, что деньги открывают любые двери. Мои личные средства, а также… взносы учредительниц.
Виконтесса д’Эгрильон усмехнулась.
— Значит, вы хотите, чтобы мы платили за свое же спасение?
— Я хочу, чтобы у вас была доля в этом деле, — поправила я ее. — Чтобы вы были кровно заинтересованы в его успехе. А успех будет, когда наш первый выпуск получит первые собственные доходы. Я добьюсь у императора указа о… поощрении найма выпускниц. Тех, кто этого пожелает. Как часть моей благотворительной деятельности.
В комнате повисло молчание. Они взвешивали риски. Осмеяние? Неприятие в обществе? Скорее всего, все это будет. Но они также видели и другое — единственный шанс вырваться из вечной зависимости от мужчин. Пусть пока довольно призрачный, но все-таки.