Она не заслужила этого. Никогда.
А я… я тоже виноват. Ушел. Бросил. Думал, что спасаю ее от себя, от своей болезни и от своего темного будущего. А оказалось… оказалось, что меня просто обвели вокруг пальца.
Не просто обвели – хуже. Использовали как инструмент, чтобы причинить ей еще больше боли.
Трясет. Мелкой, противной дрожью. Я встаю, подхожу к окну, прижимаюсь лбом к холодному стеклу.
Нужно успокоиться.
Плевать на деньги. Абсолютно. Я никогда не гнался за богатством. Но Надя… она получит свое. Я сделаю все, чтобы этот проклятый фонд перешел к ней.
Отец Нади… странный человек. Умный, дальновидный. Но зачем он скрыл от нее правду? Зачем заставил Валерию – или как там ее – взять имя настоящей матери? Чтобы у девочки была семья? Чтобы она росла в любви? Но любви не вышло. Вышла ложь.
Мертвые не отвечают на вопросы. Зато живые – ответят.
Я возвращаюсь к столу, сажусь, смотрю на разложенные бумаги. Мысли текут медленно, тяжело, как смола.
Отсутствие детей. Мы столько лет пытались, столько лет надеялись, по врачам бегали… и доверяли – как можно не доверять собственной матери?
А потом диагноз, который поставили в ее клинике – редка генетическая болезнь.
Усмехаюсь.
Помню, как был разбит и уничтожен. Жизнь была окончена…
И я не мог обречь Надю на весь ужас ухода и жизни с неизлечимо больным…
Но я же перепроверял!
Хмурюсь, растираю лицо ладонями.
Я же обращался к другому генетику. Прошел обследование.
Я же прошел что чертово обследование! И я помню каждое из слов врача!
Выход один. Нужно съездить к нему.
Узнать правду…
Кулаки сжимаются. Если понадобится – выбить эту правду.
Она просыпается через час. Медленно, сонно трет глаза, садится на кровати.
– Ты не спал? – голос хриплый.
– Нет.
– Зря, – она зевает. – Ты тоже устал.
– Надя, – говорю, не откладывая. – Мне нужно кое-что проверить. Я съезжу, а ты…
– Нет, – обрывает она меня.
– Что значит «нет»?
– Я с тобой, – она смотрит прямо. В глазах – упрямство, которое я так хорошо знаю.
– Не нужно. Это может быть опасно, или…
– Давид, – перебивает. – Я не останусь здесь одна. И не отпущу тебя одного тоже.
Смотрю на нее. На ее сжатые губы, на подбородок, который дрожит. Она боится. Не за себя – за меня.
– Пожалуйста, – добавляет тихо.
Я закрываю глаза. Выдыхаю.
– Хорошо. Одевайся.
Второй генетик принимает в частной клинике на другом конце города. Мы едем на метро, молчим.
На ресепшене никого, только администратор скучает за компьютером.
– Здравствуйте, мне нужно срочно поговорить с доктором Карловым. Вопрос жизни и смерти, не по записи. Немедленно передайте, что пришел Давид Маргелов.