Надежда
Смотрю в отчаянии на бледно-розовую полоску теста и молюсь.
Знаю уже, чуда не произойдет, но… продолжаю цепляться за глупую надежду.
Так проходит минута, другая…
Пора подниматься, готовить завтрак и собирать мужа на работу.
У него сегодня важный день – первый день в новой должности. Для него это очень важно.
Так что натягиваем улыбку, расправляем плечи и вперед – в новый день. Держим хвост пистолетом даже, когда он больше всего хочет отвалиться.
Умываюсь быстренько холодной водой, отгоняю набившие оскомину мысли о часиках, которые все тикают и тикают и натягиваю улыбку.
Смотрю в зеркало – удовлетворительно.
По нашей кухне-гостиной разливается аромат свежесваренного кофе: горьковатый, с нотками орехов и шоколада, перемешивается с запахом поджаренных тостов.
Давид деловито намазывает тост творожным сыром. Перед ним – наполовину опустевшая уже чашка кофе.
– Сейчас приготовлю яичницу, – открываю дверцу под мойкой, чтобы выбросить тест.
– Не надо. Мне нужно с тобой поговорить, Надя.
Оборачиваюсь.
Давид отрывается от своего тоста, скользит по мне равнодушным взглядом, останавливается на тесте, который я все еще сжимаю в руке.
Бледный, щеки впалые – ему непросто дались последние месяцы. Стресс на работе, огромное давление и… конечно, наши неудачи с ребенком.
– Да, дорогой. Я слушаю.
Надо помягче с ним. За брутальной внешностью скрывается тонко чувствующая душа, я знаю. Только я одна в целом свете это знаю.
– Я хочу развод.
– Что? – продолжаю улыбаться по инерции.
Давид спокойно отставляет чашку в сторону и продолжает медленно с чувством резать меня по живому.
– Что непонятного, Надь? Я хочу развод. Все просто.
Отшатываюсь и упираюсь ладонями в столешницу. Продолжаю сжимать пальцами ненужный давно тест на беременность.
Смотрю на него.
Тишина повисает между нами, словно бездонная, непреодолимая пропасть.
И как только что в ванной комнате, я продолжаю цепляться за надежду. Надежду на чудо, которого не произойдет.
– Это шутка такая?
Желваки играют на скулах у Давида. Прищуривается.
– Никаких шуток.
Неторопливо, словно ничего особенного не происходит, отодвигает стул, поднимается из-за стола и берет со спинки кресла пиджак
– Да ты шутишь! Ты разыгрываешь меня!
Это просто не может быть правдой! Мы в браке двенадцать лет, и у нас все хорошо…
– Никаких шуток, – повторяет.
Надевает пиджак – тот самый, который я подарила ему еще несколько месяцев назад.
– Я ухожу, Надя. Решение принято.
Мои губы застывают в улыбке, а на глазах вскипают слезы.