— Вали…
— Рейнар.
Я сжала губку так, что вода из неё потекла ручьём по моему запястью, полностью намочив рукав платья. Я перешла на грудь.
Это было ещё сложнее. Я намылила губку заново, провела ею по ключицам. Я мыла его с осторожностью, которая граничила с лаской. У него перехватило дыхание. Я услышала это очень ясно. Этот резкий короткий вдох, который он пытался скрыть и не смог.
Я тоже забыла, как правильно следует дышать.
Я опустила губку ниже. Провела по дрожащему и напряжённому животу. Его кожа покрылась мурашками, мышцы начали сокращаться.
Я отвела взгляд. Смотрела в стену, пока руки мыли тело Рейнара. Я знала это тело наизусть. Я знала, как оно отзывается на мои прикосновения. Даже ослабленный, даже больной, он отзывался. Внизу живота у меня всё требовательно и голодно сжималось в жаркий узел. Меня толкало к нему. В его объятия. В его руки.
— Персик, — шепнул хрипло, вспоминая ту ласковый кличку, которую он мне дал из-за моей любви к этим фруктам.
— Молчи.
— Вали, посмотри на меня.
— Молчи, я сказала!
— Я люблю тебя, — рыкнул, понимая, что проигрывает.
Моя рука безвольно соскользнула в воду, ненароком коснувшись его бедра. И напряжение, которое несмотря на его состояние, рвалось ко мне. Я выронила губку, зажмурилось. Сердце предательски запело. Заколотилось в бешенном и счастливом ритме, услышав эти слова.
— Рейнар, скажешь ещё хоть одно слово, я уйду, а сюда позову Арлена.
— Зови.
Я на мгновение замерла.
Он сказал это тихо. Без вызова. С отчаянием, в котором было больше боли, чем я могла выдержать.
— Зови Арлена. Зови Северина. Зови кого угодно. Только не молчи со мной так, Вали. Я виноват перед тобой. Кричи на меня. Бей. Топи в этой купели. Только не молчи. Только не делай вид, что тебе всё равно. Я люблю тебя, Вали.
Я смотрела на мыльную пену на воде. Она медленно расходилась кругами вокруг его тела. Я не ответила. Я снова взяла губку. Перешла к шее.
— Запрокинь голову.
Он запрокинул. Я провела губкой по его шее, по кадыку, по подбородку, который чуть зарос. Значит, скоро придётся побрить. По щеке. По виску. По второй щеке. По лбу.
Его горло под моей ладонью двигалось, когда он сглатывал. Одни боги ведают насколько сильно, мучительно сильно мне хотелось податься вперёд, оставить поцелуй на его губах. На шее, так доверчиво и беззащитно открытой мне.
Я отложила губку. Взяла кувшин с тёплой водой, который стоял у бортика. Стала поливать ему волосы, придерживая рукой лоб, чтобы мыло не попало в глаза. Рейнар прикрыл веки. Вода стекала по его шее, по плечам, по груди, в купель, и в этой тишине, в которой слышно было только журчание, у меня больно сжалось сердце.