Арлен не поклонился. Он просто выдвинул мой стул, дождался, пока я сяду, и опустился рядом. Я увидела, как пророк бросил на него быстрый цепкий взгляд, а дядя Гастон тихонько улыбнулся уголком рта, одобрительно и чуть печально.
— Позвольте представить. — Рейнар чуть повернул голову к девушке, занимающей моё место, — Светлану. Мою… спутницу.
Он запнулся на этом слове. Я заметила. И Арлен заметил, потому что я увидела, как он сцепил пальцы под столом. Руки частично трансформировались, показывая серебристую чешую и длинные чёрные когти, способные одним ударом лишить жизни. Я незаметно накрыла руки сына ладонью, призывая успокоиться.
Я наконец посмотрела на неё. И поняла, что ненавижу её такой острой и ядовитой ненавистью, которую почти за сорок лет жизни не испытывала ни к кому.
Истинная пара моего мужа была хороша. Худая, светловолосая, с большими серо-голубыми глазами, в которых сейчас плескался откровенный, почти детский ужас. Но сколько бы я не пыталась найти в себе сочувствие или жалость к этой девушке, я их не находила. Она меня злила. Я уверена, что если бы была драконом, как мой муж и наш сын, то непременно часто трансформировалась. Или полностью, чтобы разнести эту столовую в бездну.
На этой хлипкой девчонке было одно из моих платьев. Светло-серое, перешитое на скорую руку в талии, я узнала его по кружевной отделке у горловины. Моё платье. Кто-то в спешке подобрал ей наряд из моего гардероба, потому что собственных у неё, разумеется, не было.
Ей было лет восемнадцать. Она была младше Арлена. И выглядела слишком невинной для той, что пришла в чужую семью, чтобы разрушить её.
— Очень приятно, — проговорила она с лёгким непривычным акцентом, которого я не слышала никогда. — Меня зовут Светлана. Света. Я… я хотела бы сказать…
— Приятного аппетита, — уронила я ровным голосом, и она осеклась, втянула голову в плечи.
Слуги начали разносить блюда. Я взяла ложку, зачерпнула суп, поднесла к губам. У него не было вкуса. Я машинально отметила, что повар пересолил, и тут же забыла об этом, потому что всё моё внимание захватила картина, разыгрывающаяся на моих глазах.
Рейнар не ел. Он смотрел на Светлану. Смотрел так, как прежде смотрел только на меня. Как голодный волк смотрит на подбитую лань. Как коллекционер смотрит на редчайшую драгоценность, которую наконец удалось заполучить. Его зрачки были расширены, несмотря на яркий дневной свет из окон, и на высоких скулах горели два лихорадочных пятна.
А девчонка его боялась до дрожи.
Я видела, как она опускает глаза каждый раз, когда Рейнар на неё смотрит. Как её тонкие пальцы дрожат, когда она пытается зачерпнуть ложкой суп. Как она бросает быстрые, затравленные взгляды на пророка, словно ища у него защиты или разрешения сбежать отсюда. И как Аскольд едва заметно одобрительно кивает ей, и она тут же снова склоняется над тарелкой.