Мы вышли из ельника и разомкнули руки, чтобы перелезть через упавшее бревно. Но ощущение его ладони осталось со мной.
Мы вышли на лед пруда. Он был чист и прозрачен, как стекло. Сквозь него, в зеленоватой глубине, медленно двигались темные силуэты. Мы встали рядом над самой большой полыньей, все еще держась за руки, и смотрели вниз, на это подводное царство, которое кормило нас и давало надежду.
— Ничего, жируют, — тихо сказал Артем с удовлетворением. — Щука та, что с отметиной на хвосте, икру метать скоро должна.
Я кивнула, не отпуская его руку. В отражении на темной воде я видела не измученную, загнанную женщину, которой пыталась казаться для Каэля.
Я видела свое лицо, отороченное мехом капюшона, с румянцем на щеках от мороза и со спокойным, ясным взглядом.
«Семь дней, — подумала, глядя, как подо льдом мелькает чешуйчатый бок. — Семь дней отсрочки. Но я не одна. У меня есть этот дом. И у меня есть он».
Я обернулась к нему.
Артем смотрел не на рыбу, а на меня, ожидая, пойдем ли мы обратно или останемся. В его глазах, прищуренных от белизны снега, не было ни тревоги, ни нетерпения. Было только внимание. И тихая, нескрываемая готовность стоять здесь, на этом льду, столько, сколько нужно.
— Пошли домой, — сказала с улыбкой, а мое дыхание вырвалось белым облачком.
__________________
Глава 38
Провал в огороде был только началом.
Через два дня Груня прибежала, запыхавшаяся. Она нашла еще одну яму у границы с лесом.
Она была шире, с неровными краями. Из глубины несло холодом и странным, сладковатым запахом.
Мы пошли смотреть. Артем шел впереди, простукивая землю длинным шестом. Я шла за ним, плотнее закутываясь в плащ. Мы подошли к краю.
Из провала поднимался легкий туман. Он стелился по земле, белый и плотный. Артем наклонился, чтобы рассмотреть поближе, и вдруг резко выпрямился. Он качнулся. Я схватила его за руку.
— Что с тобой?
Он медленно повернул ко мне голову. Глаза его были стеклянными, невидящими.
— Там… люди, — прошептал он хрипло. — Большие. Они идут по снегу. Их не видно, только тени…
Он заморгал, и взгляд его прояснился. Он снова посмотрел в яму, потом на меня.
— Я что, говорил?
Я кивнула, не отпуская его руку. Мои пальцы сами сжали его локоть.
— Газ, — сказал Артем, отступая от края. — Какое-то дурманящее нечто. Не надо его вдыхать.
Но избежать этого было нельзя. На следующий день появилась третья яма, прямо за амбаром. Газ из нее тянуло ветром к жилым домам.
К вечеру две женщины из прачечной начали плакать и говорить, что видят в углах комнат движущиеся льдины. Один из мужиков, рыбачивших на реке, упал в воду, бормоча про «белую медведицу с человечьими глазами». Его еле вытащили.