– Артём… – Инна протягивает руку с ногтями похожими на когти. – Сынок, иди ко мне. Я твоя мамочка…
Но тот отворачивается. Маленькие пальчики вцепляются в подол моей юбки.
– Мама, – говорит он тихо, но чётко. И смотрит на меня.
Инна вдруг всё понимает. Глаза, округлившись от шока, перебегают с моего лица на Матвея, а после на Аню.
– Это его дочь?!
Согласно киваю.
–Да! Зачатая в браке, который ты разрушила.
Не могу скрыть презрение. Больше я не пустое место. Инна проходит по мне внимательным взглядом.
– Гордая! Но простила его? Он говорил, что никогда не простишь. А ты согласилась вернуться, несмотря на Артёма? Зачем тебе аутист? Знаешь, как сложно воспитывать такого ребёнка?
Отвечаю рецептом на все времена:
– Главное ребёнка любить! – показываю взглядом на детей. – вот мои две причины простить Матвея. Но тебе не понять.
– А ты у нас мать Тереза? – пытается скрыть за насмешкой зависть.
Я молчу. Это их разборки. Ни к чему детям слышать, как я ругаюсь. Хоть очень хочется послать её матом.
– Убирайся! Я вызвал такси… – Матвей прекрасно разбирается сам. Говорит тихо, разборчиво. Голос становится угрожающе жёстким. Даже мне страшно. Теперь понимаю, почему с ним предпочитают не спорить. – Сделай так, чтоб я тебя больше не видел. Если попробуешь приблизиться к детям – уничтожу! Не испытывай моё терпение.
Спесь сбита. Наглость пропала. Инна потерянным взглядом смотрела в лицо бывшего мужа.
– Куда я теперь?
В этот раз Матвей сделал единственно правильный выбор:
– В официантки и к родителям. Туда, где была до меня. И не вешайся больше на женатых мужчин!
Кивок указывает направление к воротам. Инна замирает. Больше причин задерживаться нет, но очень хочется укусить напоследок.
– Я шлюха, а ты лох! Так и не понял за столько лет, что меня подложила тебе твоя мама! Я хотела красивой жизни! Она знает мою много лет. Общая подруга. – Наманикюренный пальчик тычет в мою сторону. – И Лерочку твою она выгнала, освобождая место мне – молодой красавице с которой не стыдно выйти в свет . Так и мялся бы, боясь потерять свою драгоценную жёнушку!
Мы оба молчим. Время не повернуть вспять. Хоть на душе мерзко. Я, не желаю поднимать тему Веры Алексеевны. Он не собирается марать о мразь руки. Мы не пустые внутри. Нам есть чем жить дальше.
Красивое лицо перекошено злобой. Последняя гадость выплюнулась в никуда. Поворачивается, опустив плечи, и уходит, цепляясь каблуками за плитку.
Матвей встает за моей спиной.
– Прости за маму! Не знаю откуда в ней столько ненависти. Я запретил ей приближаться к нашей семье сразу после разговора в кафе. Больше она не сможет тебе навредить.