Матвей конечно приходит на смех. В выходные дни от него прохода нет. Садится рядом, кладёт руку на живот. Сын тут же начинает играть в футбол. Матвей сияет. Блаженное лицо человека, нашедшего свою Вселенную.
Подруга не сводит с нас глаз.
– Ты счастлива? – вырывается у неё.
Смотрю на мужа, на детей, на живот, где шевелится новая жизнь. Говорю очень тихо:
– Знаешь, когда-то мне казалось, что счастье – это что-то громкое, яркое, как фейерверк. Родители циркачи— может помню на уровне генетики? Они разбились, когда мне было три года, ты знаешь. А оно оказалось вот таким. Тихим. Тёплым. Домашним.
Матвей целует меня, умную, в макушку. В простом движении столько нежности, что Рита отворачивается. Делает вид, что поправляет прядь волос, а на самом деле вытирает слезу.
– Крёстная, ты останешься, если малыш родится? – спрашивает Аня, укладывая голову ей на колени.
– Конечно, солнышко.
– Навсегда?
Рита смотрит на меня. На дом, наполненный любовью. Думаю, она понимает, что это и есть то самое счастье, о котором когда-то мечтали мы в детском доме.
– Навсегда, – шепчет она, виновато глядя на Матвея. – Поищем мне что-нибудь в Подмосковье.
За окном закат окрашивает небо в золото и пурпур. На кухне звенит посуда. Артём рассказывает, как провёл вечер, жестикулируя руками.
Аня засыпает у Риты на коленях.
Мы с Матвеем сидим, сплетя пальцы, и с улыбкой смотрим на «говорливого» сына. Наши взгляды переполняет нежность.
Забыть, то что произошло восемь лет назад невозможно. Я всё помню, но рада что дала нам второй шанс. Матвей каждый день старается сделать для меня счастливым.
Невозможно жить без любви. Две причины любить сопят рядом.
В доме, где пахнет детством, нет места прошлым обидам. Наше настоящее прочное, как стальная нить, связывающая всех воедино.
Скоро здесь забьётся ещё одно сердце, маленькое, долгожданное.
Но это будет потом.
А пока – есть этот момент. Наш уютный дом. Вечер за окнами. И прошедшая через испытания и прощение – моя любовь.