Ещё бы не помнить. Лето после первого курса. Планировали две недели в карельских лесах — палатки, костры, комары и романтика. Купили рюкзаки, спальники. А потом его мама попала в больницу, и он остался в городе. Я тоже никуда не поехала. Как-то не хотелось без него. Рюкзак до сих пор стоит в шкафу. Новенький, с бирками.
— Вот и добрались наконец, — говорю. — Через десять лет.
— Одиннадцать.
— Ты считал?
— Я многое считаю, Лид.
В его голосе что-то такое, от чего мурашки бегут по спине. Отворачиваюсь к окну, делая вид, что разглядываю пейзаж. В отражении стекла вижу, как он смотрит на меня.
Ласточка долетает быстро и в Выборге нас ждет пересадка на такси. Вокзал тут крошечный, пахнет сырой штукатуркой и печным дымом.
«Такси» здесь единственное в своем роде. Старая «Нива» пахнет бензином, мокрой псиной и чем-то кислым. То ли квашеная капуста, то ли перегар… На зеркале заднего вида болтается засаленная ёлочка-вонючка с запахом «Арктическая свежесть», которая не свежая и не арктическая.
Дорога сначала асфальтовая, потом грунтовая, потом — просто направление между деревьями. Нива скрипит, подпрыгивает на ухабах, но упрямо ползёт вперёд. В какой-то момент я перестаю понимать, где мы. Навигатор давно потерял сеть. Вокруг только лес, снег и серое небо, из которого сыпется и сыпется белая крупа.
— Во-он ваш дом, — таксист показывает куда-то в белую муть. — Забрались вы, конечно…
Присматриваюсь и вижу. Боже. Это действительно сарай.
Старый финский сруб с покосившимся крыльцом, маленькими окнами и трубой, из которой не идёт дым. На фотографиях в объявлении он выглядел… иначе. Милым. Уютным. А не как декорация к фильму ужасов про заброшенную деревню.
Выгружаемся. Таксист с сомнением смотрит на нас, потом на дом, потом опять на нас.
— Телефоны тут не ловят. Ближайшая деревня — три километра. Если что — я дежурю у полустанка.
Уезжает, оставляя нас вдвоём посреди леса у покосившегося крыльца. Снег залепляет глаза, набивается за шиворот. Тишина такая плотная, что звенит в ушах.
— Ну что, Морозова, — Матвей подхватывает чемодан, — добро пожаловать в романтическое уединение.
Ключ висит на гвозде под крыльцом. Точно как написала хозяйка. «У нас тут не воруют», — с гордостью сказала она по телефону. Ещё бы воровали в такой глуши.
Дверь открывается со скрипом из фильма ужасов. Внутри пахнет сыростью и старым деревом. Главная комната совмещена с кухней, есть печка, древний диван с продавленными пружинами, стол, две табуретки. На стенах — выцветшие обои с розочками, кое-где отклеившиеся.
— Электричество от генератора, — читаю записку на столе. — Он в сарае.