В качестве развлечения вполне сгодилось прослушивание разговоров Ромуальда. А звонил он часто, говорил громким и поставленным голосом. Интересно, кем он работал до своей ссылки? Гуманное у них тут правосудие к дворянам! Вместо острога — большой дом с магазином, телефон. Хотя, если вдуматься, то судить за стихи — это неправильно. Очередной звонок был Шарапову: его голос я без труда узнал.
— Господин полицейский, — весёлым тоном произнёс хозяин магазина. — Все помещения изучены на предмет незаконного проникновения. Докладываю официально: посторонних лиц на территории не имеется.
— Ещё бы, — буркнул его собеседник. — У тебя не то, что посторонних: своих нет. На черта кому твоя обувь нужна? Да за такие средства? У тебя и в базарный день пустота. Эх, и угораздило же беглеца к тебе, неудачнику, зайти!
— Я обувал весь Петербург! Весь! — закричал Ромуальд. Закричал так громко, что голос его слышен был наверху, на кухне.
— В Соликамске твоя высокая мода на пику никому не упала, — зевнул Шарапов. — Веришь ли, за всю ночь глаз не сомкнул.
— Да чтоб вы вообще от бессонницы окочурились, господин полицейский! — ответил ему Ромуальд.
— И вам не хворать, — буркнул Шарапов.
Поскольку голод после магических упражнений стал невыносимым, я решил снова что-нибудь приготовить. Огромная кухня таила множество бесполезных вещей. Всякие специи, кунжут различных сортов и видов, приспособления для готовки… А вот с продуктами дела обстояли хуже. Но после общаги меня было трудно этим удивить или напугать. Нашёл муку, яйца в пердящем холодильнике оставались, как и сметана.
Замешал тесто: чтобы оно было жидким, пришлось добавлять воду. Та, что была налита в графине, выглядела и пахла вполне нормально. Поставил чугунную сковороду на огонь, а заодно — погрелся. Растопил сливочное масло… Конечно, готовить блины на такой огромной и тяжёлой сковороде было неудобно — это если говорить мягко.
Первый прилип, второй — тоже, но начиная с третьего дела пошли на лад. И опять я испытал странное ощущение кайфа. Никакого пластика! Чтобы переворачивать блины, я взял деревянную лопатку. Чтобы наливать тесто — деревянную ложку. Уж не знаю почему, но мне это очень нравилось. Я заварил ещё чая и стал есть его с горячими, душистыми блинами.
— Как это со стороны смотрится, — бурчал я. — Страшный рецидивист блинчики жарит…
Никита заглянул на кухню, свернул один в трубочку — и ушёл. Даже спасибо не сказал, но это уже было в порядке вещей. Батареи стали потихоньку нагреваться: значит, никудышный истопник принялся за работу. Так незаметно время приблизилось к трём часам дня. Я подумал, что было бы неплохо позвать хозяина дома.