Но вставать и идти куда-то не хотелось, до того я согрелся и расслабился. Краем глаза я заметил, что на телефоне горела красная лампочка. Не знаю, почему мне опять захотелось снять трубку и подслушать чужой разговор… То, что я услышал — было неожиданным. Тревога лишь усилилась.
Ложь и предательство
В чужой империи я уже привык к тому, что спокойные времена — это фикция. Этим утром впервые за последнее время я лежал на мягком матрасе, нежась под тёплым одеялом. Найти убежище, да ещё так близко к острогу, казалось мне огромной удачей. А сразу после обеда, состоявшего из порции сытных блинов я понял, насколько всё эфемерно.
— Полковник Рогов? — шептал Ромуальд. — Да вас не дозвониться!
— А не хрен тебе сюда дозваниваться, — буркнул незнакомый голос. — Радуйся, что жив остался.
— Я за это безмерно благодарен, по гробовую доску, — ответил обувщик. — Но мне хотелось бы вернуть всё, как было.
— В одно дерьмо дважды не ходят, — отрезал Рогов. — Конец связи.
— Стойте! — воскликнул Ромуальд. — Беглецы в Соликамске. Слышали? Два очень опасных преступника.
В трубке воцарилось молчание. Долгое. Понимая, что и меня может быть слышно, я старался лишний раз не дышать.
— Так, — произнёс полковник Рогов. — Ну, слышал. И что, ты думаешь, они до сих пор в городе сидят? Их видели на вокзале, дружок. Впрочем… То не моя проблема. Совершенно не моя.
— А ежели я скажу, что мне кое-что известно? — торжественно произнёс Ромуальд. — Что в этом случае?
— Тебе нужно срочно связаться с острогом, — ответил Рогов. — Кто там, дай бог памяти… Кренов. Известен такой?
— Я вам позвонил, — продолжал Ромуальд. — Беглецы спрятались надёжно. Очень надёжно.
— Так, так… — произнёс незнакомый мужчина. — Торговаться задумал? Знаешь ли ты, что есть долг настоящего подданного⁈
— Знаю, знаю, — зевнул обувщик. — Уже который год выплачиваю сей долг — конца и края не видно.
— Чёрт с тобою! — рявкнул Рогов. — Говори уже, где они скрываются? Вся полиция на ушах стоит.
— Я готов выдать двух беглецов — но при одном условии, — гнул свою линию Ромуальд. — Вам известно сие условие.
— Так…
— И боже вас упаси звонить в острог, дабы те выслали группу быстрого реагирования, — продолжал обувщик. — Застрелюсь, ей-ей застрелюсь! И тайну с собою унесу.
— Дай мне десять минут, — сказал Рогов. — Я сделаю всё, что смогу.
— Нет, мне нужна твёрдая гарантия, — потребовал Ромуальд. — Твёрдая гарантия моего возвращения в Санкт-Петербург. Я торжественно клянусь, что боле не напишу ни строчки. Одни лишь оды!
— Принято, — буркнул полицейский на том конце провода. — Ты ходишь по тонкому льду.