И тут обувщик сделал нечто неожиданное. Он бросил трубку, а я — не успел. На том конце провода, кажется, это заметили. Я произнёс первое, что мне пришло в голову:
— Это Москва? Алё!
— Тьфу, — сказал Рогов. — Опять линию чинят.
Воспользовавшись его замешательством, я тоже положил трубку. После чего — бросился вниз. В торговом зале никого не было, и только Ромуальд стоял за стойкой с самодовольной улыбкой. Увидев меня, он немного вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
— Уважаемый! — сказал он. — Срочно вернитесь наверх! Если вас тут заметят, нам всем — конец.
— Я там блинов напёк, — ответил ему. — Не хотите ли отведать? Стоите тут весь день, без обеда.
— О, не беспокойтесь. — улыбнулся Ромуальд. — Мне скоро должны привезти выпечку. Я распорядился, чтобы это было два пирога. Почаёвничаем!
Я едва не сказал о том, что знаю. Весь день ведь подслушивал разговоры этого человека. Особенно последний… Мне нужно было как-то нейтрализовать гостеприимного обувщика. Желательно — не причинив ему при этом вреда. Если бы он пошёл впереди меня по лестнице, я мог бы выкрутить ему руку, связать. Или использовать свои способности. Таланты, как говорит Никита.
— Я настаиваю, — повторил ему. — Пироги — это хорошо, но и блины неплохо.
Ромуальд вышел из-за стойки. В его глазах был нездоровый блеск, но я проигнорировал этот признак грядущей опасности. Первым ударом он сбил меня с ног: мощно прилетело в левое ухо, из глаз полетели искры. Ловким движением он поддел мои ноги, обездвижив их. А потом — заломил шею и начал душить. С какой-то тоской и сомнением я понял: это конец. Через минуту-другую кислородное голодание станет необратимым.
— Дай управление! — надрывался Гриня. — Загасит! Убьёт!
Сражался Ромуальд действительно хорошо. Всего один удар, и ответить было нечего. Мысленно я вышел из круга — и за дело взялся рецидивист. По его телу прошла волна, будто он превратился в змею. Обувщик не отлетел, а всего лишь ослабил хватку. И это был его конец. В ту же секунду Гриня нанёс удар в пах. Точный, мощный, убедительный. Ромуальд сжался, начал задыхаться, и тут же отхватил удар по голове. Он даже не успел приземлиться, когда рецидивист забежал за спину и принялся душить неприятеля.
— Отпусти… Дам…
— Сдохни! — рявкнул Гриня. — Сдохни, нечисть!
Вдруг кто-то рывком сдёрнул его с места. Мёртвая хватка разжалась, и Ромуальд принялся жадно дышать. Бросок был такой силы, что преступник просто улетел в стеллажи с обувью. Он тут же вскочил, как раненый кот, хотя удар был болезненным. Перед ним стоял бунтарь. Невозмутимое лицо, только бровь чуть-чуть поднялась.