Между нами шла незримая борьба: силой мысли я не подпускал его к кругу света. Он пытался вытолкнуть меня — ощущения не передать словами. Его прикосновения были похожи на сильные и болезненные удары. Как если бы ты бился нервным центром на изгибе локтя. Или кто-то выкручивал твой сосок. Гриня посылал в мою сторону волны ярости и ненависти. Интересно, как незримая борьба проявлялась снаружи?
— Пшёл! — кричал он. — В сторону!
— Прекрати, — ругался я. — Тебя сейчас застрелят!
— Я ему эту перделку в задницу вставлю, — парировал рецидивист.
Но, вероятно, жизненных сил ему не хватило на схватку со мной. Мысленно я оттолкнул Гриню в глубокую пустоту, далеко за пределы круга. Он не упал, а наоборот — взлетел вверх. Лишь после этого я смог вернуться в реальный мир, выбраться из-за стеллажей. Хотя наша схватка по ощущениям отняла немало времени, здесь прошла всего секунда.
Звон никуда не делся. Неудивительно: выстрел был таким громким, будто из пушки шмальнули. Бунтарь победил. Я смотрел на изуродованную черепную коробку Ромуальда, не в силах оторваться. Зато Никита времени не терял. Он выгреб из кассы всю наличность, потом — тщательно осмотрел карманы погибшего.
— Зачем ты это сделал⁈ — в ужасе спросил я. — Зачем было убивать?
— Предателей не прощают, — ответил он и пожал плечами. — К тому же, ты только посмотри. Выглядит как суицид. Идём.
— Куда?
— В логово твоего дружка. Что нам ещё остаётся?
Вдруг — раздался звоночек. Мы синхронно повернули головы ко входу. И угораздило же кого-то из посетителей сюда зайти! На пороге стоял бородатый мужик, по виду — явно немолодой. На заношенной фуфайке были чёрные полосы. Немая сцена продолжалась несколько секунд, но истопник быстро взял себя в руки.
— Я это… Как его… Позже зайду.
— Стоять! — крикнул я и бросился за мужичком.
Он толкнул входную дверь от себя, хотя та открывалась внутрь. Замешкался буквально на мгновение. Это нас и спасло: ногой я ударил по двери, чтобы он точно не смог её открыть. Рывком развернул истопника и врезал ему кулаком в ухо. Тот пытался отбиваться, но после схватки с Ромуальдом я решил действовать наверняка. Интересно, где покойник так научился драться? Так и вижу курсы: «Сапожное дело и рукопашный бой».
Истопник оказался не бойцом. Пропустив мой второй удар (на этот раз — в подбородок), он схватился за ушибленное лицо и посмотрел на меня затравленным взглядом. Невысказанная мольба меня обескуражила. Занесённый для удара кулак так и остался застывшим. Мне стало его жалко, а ещё — противно. Но Никита не испытывал таких сантиментов, как я.