— Что это за литературный вечер? — прошептал я. — Нам конец!
— Мы в безопасности, — ответил он. — Это наш человек. Тринадцать звёзд — это наш знак.
Я прильнул к глазку: торговый зал действительно был, как на ладони. Из-за разного уровня помещений мой взгляд был направлен скорее в нижнюю часть фигур, примерно от пояса до ног. Интересно, кто и зачем создал такую мудрёную систему наблюдения? И куда собирался смотреть?
— Дай поглядеть, — прошипел бунтарь. — Что ты там видишь?
— Сначала я, — ответил я ему.
Продавец, как ни в чём ни бывало, принялся протирать обувь. Неужели это выгодный бизнес? Пар тут было не то, чтобы много. Может, сорок, а может — пятьдесят. И это на такой огромный зал! Ноги начали мёрзнуть: в суматохе я забыл надеть туфли. Звук сирены постепенно смолк, и буквально через пару минут дверь распахнулась. На пороге стоял Шарапов: я его узнал по телосложению. С ним был незнакомый мне тюремщик.
— Тревога! — рявкнул визитёр. — Ромуальд, у тебя сегодня были клиенты? Или как всегда, ради красоты тут стоишь?
— Из посетителей — давеча обращался полицейский, — ответил продавец. — Я помог ему подобрать пару роскошных туфель, ибо форменные оказались редкостной дрянью. На радостях он оставил мне пятнадцать рублей.
— Это был преступник, — произнёс Шарапов. — Как ты не догадался? Ну откуда у честного полицейского пятнашка на обувь?
— Ах, простите! Не хочу вашу работу делать. Он покинул магазин буквально десять-двадцать минут назад.
— Куда пошёл? — возбуждённо спросил надзиратель.
— Оправился налево, — пожал плечами Ромуальд. — В сторону станции.
Шарапов бросился к двери, но тут же остановился. Посмотрел направо, в мою сторону. Он что, тоже маг? Медленно, аккуратно полицейский приблизился. На миг мне даже стало страшно. Но, к счастью, видеть через стены надзиратель не мог.
— А это что такое? — услышали мы возбуждённый голос. — Фуражка?
Вот ведь, балбес Никита! Это он швырнул головной убор в зале. Ну всё, теперь досмотра с пристрастием было не избежать… Фуражку взял в руки второй полицейский.
— Это Михалыча, — сказал он. — Только у него такая голова большая. А как звали того, которому ты обувь подбирал.
— Он не представился, — надулся Ромуальд. — Нынче с манерами у подданных беда.
— Дурья твоя башка! — рявкнул Шарапов. — Мы тебе уже битый час толкуем: два преступника убёгли, форму забрали.
— Так это что, в самом деле не был полицейский? — невинным голосом спросил торговец. — Вот ведь я разява…
— Ромуальд Иванович, ежели ты вновь увидишь беглеца, ни в коем случае не показывай осведомлённость, — вздохнул Шарапов. — Это крайне опасные типы.