— Прекрасно, дорогие друзья! — произнёс он. — Я нарочно вёл себя так, словно ничего не случилось. Вдруг за нами следят?
— Спасибо за риск, — произнёс я. — А что это был за человек в униформе?
— Каждый вечер мне приносят свежую выпечку, — сказал он. — Но я сегодня позвонил и попросил приготовить пирог. Мне очень хотелось с курицей и ананасами, но откуда в такой глуши экзотические фрукты?
— И что же у нас на ужин? — спросил Никита.
— Пирог с капустой и печенью, — улыбнулся Ромуальд. — Пойдёмте ко мне домой, друзья.
— А нас никто не выдаст? — уточнил я. — Пока мы будем идти по улице?
— Всё в порядке, — ответил мужчина. — Мой дом — на втором этаже. Живу я в гордом одиночестве, так что…
Голос его погрустнел. Я уже несколько часов страдал от голода и жажды, поэтому предложение поужинать воспринял с энтузиазмом. А ещё мне было необходимо посмотреть на себя в зеркало. Вся ли маска снялась? Не повреждена ли кожа? Оказалось, что Ромуальд был не только продавцом обуви, но и держателем лавки. На втором этаже обнаружилось три просторных комнаты.
— Вон там можно умыться, — произнёс он, указав в сторону серой двери.
Но, увидев свежую выпечку на столе, я потерял человеческий облик. Огромный пирог прекрасно подошёл бы для рекламы пекарни. Румяный краешек, сногсшибательный аромат… Он будто кричал: съешь меня, ну! Кто мог бы противиться такому искушению? Не слушая мужчину, я отломил кусок пирога грязной рукой и принялся жадно есть. Ромуальд, казалось, был обескуражен.
У него отвисла челюсть, а глаза застыли. Никита, возвратившись из уборной, недовольно покачал головой. И хотя мне было очень неловко, я был не в состоянии бороться с голодом. Гостиная, между тем, была обставлена со вкусом. Массивная мебель, длинный диван и кресла, круглый стол. С потолка свисала стеклянная люстра. Окна были зашторены толстыми занавесками.
— Ай-ай, напарник, — пожурил меня Никита. — Мы ведь в гостях.
— Ох, острог, — вздохнул хозяин дома. — Ничего, у меня быстро вернёте человеческий облик.
— Простите, — ответил я с набитым ртом. — Что-то жрать сильно захотелось. Где, говорите, можно птенчика проветрить?
Ромуальд ничего не сказал, но сморщил нос. Да уж, стоило быть с ним повежливее. Я зашёл в уборную, с наслаждением воспользовался ей, а потом — умылся горячей водой и ароматным мылом. Ничего себе они тут зарабатывают на обуви! Маленькие кусочки ментальной маски остались на лице. А мне-то казалось, что я её всю ободрал! Ушло немало времени, чтобы избавиться от них. Когда я вернулся к столу, разговор уже шёл полным ходом.