— Мне даже слуг запретили держать! — патетически воскликнул он. — Я был вынужден обучиться всему. Готовка, уборка, даже бухгалтерия — всё на мне. Эта ссылка видится мне страшнейшим наказанием.
— За решёткой похуже, — сказал я.
— О, я содержался целую неделю в камере, — произнёс Ромуальд. — В пыточных условиях! Кофе ежедневно подавали холодный, и без сахара. Сливки всегда были несвежими.
— А как вас пытали? — спросил я участливо. — Морили голодом? Били?
— Для начала у меня забрали мои кубинские сигары, — сказал обувщик. — После — вынудили довольствоваться прессой трёхдневной давности. И это в лучшем случае! В моей камере всегда был лёгкий сквозняк. А вид из окна? Бескрайняя Нева: что может действовать на дворянина более угнетающим образом⁈
— Нам нужно где-то спрятаться, — произнёс я. — Пока всё не уляжется. А потом…
— Не беспокойтесь! — возбуждённо перебил меня Ромуальд. — Оставайтесь здесь столько, сколько потребуется. Сюда никто не ходит… Я всеми брошен и покинут, абсолютно одинок.
— А клиенты? — спросил я.
— Ну разве что, — горько улыбнулся мужчина. — Да и то не каждый день.
— Дорогой друг Ромуальд, — сказал Никита, в пятый раз наполняя чашку чаем. — За время заточения я отвык от интеллигентных людей. Расскажите мне, какова сейчас общественно-политическая обстановка в России?
— Прошу прощения, что перебиваю, — вклинился я. — Но мне бы пойти отдыхать.
Ромуальд, не поворачиваясь в мою сторону, неопределённо махнул рукой вправо. Я вышел из гостиной в освещённый коридор, а они продолжили обсуждать политику, устройство России и мировую историю.
Справа была всего одна дверь, её я и открыл. Здесь оказалось две кровати: видимо, тут жили дети Ромуальда. Я сбросил с себя вещи и с наслаждением лёг на мягкий матрас, накрылся толстым одеялом. В этот миг, проваливаясь в сон, я был практически счастлив. Но всё это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.
Что-то тревожно
Ромуальд действительно обустроился с комфортом. Его магазинчик работал с десяти утра до пяти вечера. Что называется — в удовольствие хозяина. Привыкший к ранним подъёмам, я уже в семь утра был на ногах. Свет включать не стал, как и убирать шторы с окон. Вместо этого — ощупью отправился в ванную комнату и с наслаждением принял душ.
Сразу после начал страдать из-за того, что вчера поленился постирать нижнее бельё и носки. Чистой коже был физически неприятен контакт с грязной одеждой. В огромном белом шкафчике я обнаружил небольшой склад зубных щёток, мыла, косметики… Подумал, что гостеприимный хозяин простит мне, если я немного прорежу запасы. Впрочем, на душе стало тревожно. Я вернулся в спальню и растолкал Никиту.