Он преградил путь к кассе и оскалился. «Никуда ты не уйдёшь» — говорили его глаза. Никита бросил в сторону фуражку, а затем — с наслаждением снял ментальную маску, которая стала ненужной. Лицо Никиты покрылось потом: что-то он не то наколдовал. У меня, к примеру, маска словно стала второй кожей, и я её вообще не чувствовал.
— Мама дорогая! — воскликнул продавец. — Пресвятая богородица, спаси и помилуй!
Любой человек на месте мужичка умер бы от страха. Руки его мелко дрожали, а губы беззвучно открывались и закрывались. Бунтарь сделал шаг в его сторону, я же впал в натуральный ступор. Вдруг Никита посмотрел куда-то поверх нас. Я проследил взгляд: прямо над входной дверью было нарисовано тринадцать маленьких звёзд. Бунтарь выпрямился и произнёс с выражением:
Любви, надежды, тихой славы
Недолго нежил нас обман,
Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман.
Знакомые строчки. Я что, на уроке литературы? Не знаю, как вы, а я вот стихи никогда не любил. Мне они кажутся искусственными. Ну не говорят так люди! Я стал рыться в памяти и вспомнил, что вроде бы это стихотворение написал Пушкин. Наше всё, как любят говорить по телевизору. Опять же, выражу непопулярное мнение, но далеко не всё его творчество мне нравится. Бунтарь и продавец тем временем продолжали декламировать стихи на два голоса и дошли до последних строчек:
Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!
После они начали хлопать друг другу. Выглядело это комично и даже слегка нелепо.
— Свои, стало быть, — произнёс мужичок с улыбкой. — Звёздные беглецы. Господи, как же это романтично!
— Мы несём свободу России, — без тени сомнения сказал Никита. — Рад, что ты с нами, брат.
— Но вас ведь ищут, — лицо нашего неожиданного союзника стало обеспокоенным. — А мы тут стихи читаем. Скорее, за мной!
Он прошёл мимо Никиты и бросился куда-то вглубь магазина. Мы устремились за ним. Сразу за ширмой находился коридор, который резко брал вправо, уходил несколько вниз и заканчивался тяжёлой дверью. Должно быть, склад или подсобка. Продавец открыл ключом тяжёлую деревянную дверь:
— Прячьтесь там, — махнул он рукой. — Средь манекенов. А ежели полицейские туда войдут, изображайте статуи. И ещё… Тут есть секретное окошко, вот. Можно проследить и послушать, что творится в зале. Держитесь братья.
С этими словами он закрыл дверь. В полумраке я различил стальную заслонку и поднял её вверх. Совсем как у дверного глазка! В помещении было темно, свет поступал только из маленького запыленного окошка. Кажется, мы оказались в западне. Я не видел лица бунтаря, но мне кажется, что он улыбался.