— Тебе их что, не жалко совсем⁈ — возмутился я.
— Огонь добывают — искры летят, — пожал он плечами и внезапно замер. — Чего их жалеть? Мы пришли.
Бунтарь показал на неприметную стальную дверь, которую бы я, скорее всего, не обратил внимания. Никита снова погремел ключами возле уха — и безошибочно вытащил нужный из связки. Отпер дверь. Нам открылась узкая каменная лестница, что уходила вниз. Никита с хрустом прокрутил вентиль на стене — проход осветили тусклые лампочки.
Мы спустились на два пролёта вниз и пошли по длинному коридору. В нос бил запах сырости. Каждые десять-пятнадцать метров нас встречала стальная дверь. Они были устроены хитро: замочная скважина и ручка — только на одной стороне. Если ты закрыл дверь, то всё: отворить не сможешь, как не пытайся. Двигаться можно было только вперёд, но меня это вполне устраивало.
— Я не собирался сегодня бежать, — признался бунтарь. — Кабы Шарапов не обронил — гости идут.
— Какие ещё гости? — удивился я.
— Якобы, по твою душу, — ответил Никита. — На самом деле — по мою.
Я его почти не слушал. Мною овладел азарт: щемящее, но приятное чувство. Идти по подземному коридору было страшно, но вместе с этим — завораживающе. Двери открывались и закрывались с громким лязгом. Он напоминал музыку и вызывал тревогу.
— Ты говоришь, жалко тебе двух полицейских да двух пройдох, — продолжал говорить маг. — А ты ведаешь, сколько ещё придётся уложить людей в землю? Чтобы освободить народ? Чтобы империя рухнула?
В этот самый момент у меня возникло почти непреодолимое желание — убить бунтаря. Даже и не знаю, чем оно было вызвано. Я помотал головой, чтобы прогнать наваждение. И всё равно: воображение рисовало картины, как я подбегаю к нему, как хватаю за шею…
Как вонзаю острый ключ в ярёмную вену. Ну или в подключичную: я хорошо знал их расположение и смог бы попасть. Я вдруг подумал, что сбежать должен только один из нас. Быть может, Никита почувствовал угрозу. Он замер. На протяжении всего пути я считал двери: мы открыли и закрыли двадцать три штуки. По всей видимости, конец пути был близко. Почему Никита остановился? Я посмотрел на него и увидел на лице мага вполне человеческую эмоцию. Испуг.
— Что случилось? — спросил я.
— Ты разве не слышишь? — ответил он вопросом. — Не чувствуешь?
Я прислушался. Ничего.
— Пойдём, — сказал я. — У меня какие-то странные мысли лезут в голову.
— Там кто-то есть, — произнёс бунтарь, переходя на шёпот.
И я действительно услышал — лязг дверей. Он становился ближе: кто-то шёл нам навстречу. Но ведь это было невозможно!