Лишь после мощного удара в ухо полицейский рухнул. Я испытал смесь разочарования и гордости. Но радоваться победе было некогда: на меня уже шёл Пловец. Он извлёк телескопическую дубинку, расправил плечи. Хотя Михалыч выжал на полную красный рубильник, сигнал тревоги, тот не сработал. В цеху стояла тишина.
— Врёшь, падла, — сказал Пловец, глядя широкими глазами на своего товарища. — Не уйдёшь, ирод окаянный. Ща я тебе рёбра пересчитаю…
Он сощурил глаза, бросил в сторону фуражку и расстегнул китель. У меня оружия не было, зато имелось бешеное желание выжить. Некоторое время мы присматривались друг к другу и держали дистанцию — но схватка началась. Пловец резко сократил расстояние между нами и нанёс рубящий удар по ногам. Я просчитал это движение и ловко отпрыгнул в сторону.
— Дай управление! — надрывался в голове Гриня. — Дай мне тело моё! Двух фараонов хочу замочить!
Я проигнорировал его призывы. Сам справлюсь! Пловец сделал ещё несколько резких выпадов, я получил ощутимый удар в кисть — зато смог перехватить грозное оружие. Тут должна быть лекция о телескопической дубинке — но я приберегу её для следующего раза. Тело Грини оказалось чрезвычайно ловким.
Пальцы цепко схватили оружие, я рефлекторно дёрнул дубинку — и вырвал её из рук. Михалыч развернулся и бросился бежать к решётке, что перекрывала спасительный путь в коридор. Он в несколько широких шагов домчался до неё, поднял с пола ключи. Резким ударом по лодыжке я сбил его с ног. Полицейский упал и застонал от боли. Я занёс дубинку, чтобы нанести решающий удар по голове. И замер.
— Гриня… — прошептал Пловец, рыдая. — Я ж тебя спас, Гриня…
Рука налилась свинцом. Метафора оказалась чрезвычайно точной. Одного удара было бы достаточно, чтобы раздробить череп. Но мне не хотелось убивать этого человека. В чём он виноват? Впрочем, Пловец вполне мог выдать нас. Извлечь из кармана пистолет — и выстрелить. Что тогда? Вдруг мимо меня пронёсся… Полицейский. Он со всей силы ударил Михалыча ногой по голове. Тот охнул и отрубился.
— Чего копаешься? — спросил коп голосом Никиты. — Раздевай его, ну!
Я оглянулся. Старый был не только гол, но и связан разорванной робой. И когда мой сокамерник всё это успел провернуть? Я принялся раздевать Пловца. Китель, штаны и ботинки снялись легко, а вот с рубашкой пришлось повозиться. Удар Никиты был чрезвычайно эффективен: в себя полицейский так и не пришёл.
— Эй! — прокричал узник-верзила. — А нас? Нас выпусти!
— Б-г подаст, — ответил бунтарь. — А я добавлю.
Пока я одевался, Никита разорвал мою робу и проворно связал Пловца. Да так, что любой мастер шибари умер бы от зависти. Рефлекторно я проверил содержимое карманов. Кошелёк, удостоверение, фотоснимок… А ещё тут обнаружилась зажигалка: большая, металлическая. Увидев её, Никита коварно улыбнулся.