Работа замерла. Мы втроём смотрели, как полицейский извлёк ключ и непослушными руками отпер дверь. Старый поднял ладонь, чтобы остановить его — но тут же одёрнул. Я подбежал к решётке, и морок с них на секунду спал.
— Тревога! — закричал Михалыч. — Тревога!
Но было уже поздно. Никита рывком открыл решётку и вышел на свободу. Я проследовал за ним. Остальные узники тоже побросали станки и бросились на свободу. Но… Бунтарь захлопнул замок. Двое заключённых стали осыпать нас проклятиями, требуя выпустить и их.
— Тревога… — шептал Старый. — Тревога…
Голос полицейского был слаб и безволен.
— Никакой тревоги, — мягким голосом сказал бунтарь. — Я просто подметаю.
— Или… Тревога? — растягивая слова, произнёс Михалыч.
— Нет… Он же метёт, — ответил Старый.
Внезапно в спину Никите прилетел какой-то предмет. Тот самый крупный заключённый швырнул гвоздь — и попал. Точно в бритый затылок. На нём сразу же выступила кровь. Морок спал — и Пловец бросился к рычагу тревоги. Он дёрнул его вниз, что было силы.
Коридоры власти
Люди часто недооценивают опасность черепно-мозговых травм. Мозг настолько сложен, что мы не знаем и десятой доли его возможностей. Многие области этого органа исследованы поверхностно, но выводы всё равно поражают. Например… Знаете ли вы, что одного точного удара по голове девушке достаточно, чтобы у неё полностью отнялась речь? Я мог бы даже область указать — но не буду. Девушек нужно беречь, а не бить.
У мужчин, к слову, такой уязвимости нет. Ещё из интересного: у самого мозга нет нервных окончаний — он не чувствует боль. Мигрень заиграла новыми красками, правда? Кстати, размер мозга никак не влияет на интеллект. Ну или почти никак. В общем, я мог бы прочитать целую лекцию о мозге, но некогда. Потому что безобидный на первый взгляд бросок гвоздём на некоторое время вывел Никиту из строя.
Бунтарь побледнел и зашатался, медленно сел на землю. Попытался подняться, но мог стоять только на четвереньках. Оказывать первую помощь сокамернику было некогда. Почему? Да потому что полицейские вышли из гипнотического забытья и попытались поднять тревогу. Больше всего тревоги вызвал Старый: он стоял возле решётки и дрожащей рукой подбирал ключ.
Я схватил его за плечо и рывком развернул. Ключи выпали. На меня смотрели глаза полицейского, полные страха. Что я сделал? Нанёс ему мощнейший удар в лицо, хоть мне и не хотелось. Но испуганный взгляд оказался обманом. Коп ловко заблокировал кулак моей правой руки, увернулся от левой и попытался нанести коварный удар в пах.
Однако, тело Грини само знало, как вести себя в драках. Голова рецидивиста сама устремилась в лоб полицейскому, а таз развернулся, чтобы колено не уничтожило семенной фонд. От удара у меня искры брызнули из глаз, а Старый зашатался, руки его разжались. Я тут же нанёс ему сильнейший хук справа. И вновь Старый зашатался, но не упал.