— И ты собираешься разбить этот отряд?
— Да, — ответил я.
— Но зачем? Ведь если купцов вы уже схватили…
— Они не смогли выполнить своей задачи, — сказал я. — И я боюсь, что в отместку они пройдутся по ближайшим деревням и разграбят их. А я не хочу этого допускать.
Алёна нахмурилась.
— Тебе обязательно ехать?
Я подошёл и обнял её.
— Любимая, я понимаю, что ты обо мне волнуешься. Но есть такое слово, долг.
Алёна посмотрела на меня.
— Не все мыслят, как ты. Для многих понятие чести и долга пустое слово.
— Но это же не про меня, — сказал я. — Наверное, поэтому ты меня так любишь.
Она улыбнулась краешком губ.
— Да, ты прав. Береги себя, пожалуйста.
— Конечно, буду, — улыбнулся я.
Я надел кольчугу и доспех, подготовился так, чтобы в любой момент вступить в бой. Богдан крутился рядом, подавал ремни, проверял пряжки. Я бы и сам справился, но с ним было в разы легче.
После этого я отправил вперёд караван. Главным там был Лёва. Собрали без суеты все те же пять телег. На одной была метка, а именно белая холстина, а поверх неё пара красных тряпок, сложенных крестом.
После чего обоз выехал.
И как бы мы ни всматривались со стен, пытаясь заметить татарских наблюдателей, у нас ничего не вышло.
— «Татары своё дело знают, тут этого не отнять», — пронеслась у меня мысль.
Лёва доехал до леса и минут через тридцать вернулся верхом.
— Татар не нашли, — сказал он. — Однако за поворотом обнаружили следы пяти лошадей, все свежие. Видимо, как увидели, что мы выехали на телегах, так и ускакали предупреждать остальных.
Я немного подумал.
— Ну что ж, ладно. Раз ушли, то пускай скачут. Главное, чтобы они клюнули. Им ведь мастер позарез нужен, без него к Ахмату возвращаться нельзя. Он им головы поотрывает быстрее, чем они до Сарая доедут.
— А если не клюнут? — спросил Богдан.
— Клюнут, — ответил я, оценивая шансы на успех пятьдесят на пятьдесят. Но виду, что сомневаюсь, не подавал. — Куда им деваться-то.
Вскоре пять сотен дружинников быстро выехали из ворот Курмыша.
Пройдя десять вёрст, мы остановились в месте, которое я счёл очень удачным. Слева было болото, поросшее ольхой (там, я был уверен, конница не пройдёт). А справа пологий холм с редколесьем: он идеально подходил для лучников и арбалетчиков. Так ещё дорога в этом месте сужалась шагов до пятидесяти.
Я разделил свои силы.
— Четыре сотни арбалетчиков на холм, — сказал я Богдану. — Проследи чтобы все прикрылись лапником и сидели тихо. И если кто чихнёт, я тому сам нос оторву, — пригрозил я.
Послышались смешки. Дружинники меня прекрасно понимали, как и зачем мы здесь находились. Татар на своих землях оставлять было нельзя. Они, как саранча, уничтожали всё после себя.