Сигнальщик держал флажок в опущенной руке и смотрел на тюфяки.
— Бах-бах-бах.
— «СУКА!» — про себя выругался я.
В тот же момент я пришпорил Искру и через три секунды уже стоял рядом с этим чудом природы. Не сдержался и хлопнул его ладонью по затылку. Не сильно, но так чтоб дошло.
— Ты что творишь?
Он повернулся и с испугом посмотрел на меня.
— Я… я…
— Ты мне скажи, каким местом ты думал? Я же сказал — рано.
— Вы говорили о тюфяках, я понял, что пора…
— Ты понял… дебил, бля…
Он ещё что-то начал мямлить, но я уже смотрел на поле. Дым от тюфяков расходился… ветер был боковой, тянул вдоль берега. И когда он разошёлся, я увидел, что нет больше татар, но, что ещё хуже, тюфяки задели наших.
— Сука, — повернулся я к сигнальщику. Этот засранец, только что от моего имени отдал приказ стрелять по своим же! СВОИМ!
Я спрыгнул с коня и со всего маха вмазал ему в нос. Раздался хруст, и он завалился на снег, потерял сознание.
— Придёт в себя… — показал я на это недоразумение, — в первый ряд его, встречать врага! — отдав приказ я забыл о сигнальщике, продолжил отдавать приказы. — Пока татар не стал нападать, всех раненных отправить к Федору.
Но времени Ахмат нам не собирался предоставлять.
— Дмитрий, — Холмский тронул меня за рукав. — Смотри, левее.
Я посмотрел.
По льду, версты на полторы ниже по течению, там, где берег загибался, шла колонна. И двигались они к нашему левому флангу, там, где был лес и где я поставил всего сотню, потому что думал не пролезут.
Вспомнились слова Марии Борисовны касательно этого леса…
— Вот это обходной, — сказал Ярослав.
— Ярослав, — сказал я.
Он уже смотрел на меня.
— Возьми своих и закрой это. Иди берегом, не по льду, быстрее выйдешь к ним наперерез.
— Я с тобой, — тут же сказал Андрей Федорович.
— Нет, — сказал я. — Ты останешься со мной.
Тесть был староват уже для рукопашного боя, а я не собирался нести скорбную весть Алёне.
Андрей Федорович нахмурился, но возражать не стал. Ярослав же кивнул и повел две тысячи всадников наперерез татарам. Не тратя времени, я послал за Лёвой.
— Двадцать гранатников пошли вместе с Ярославом. Но сам остаёшься здесь.
— Сделаю.
Всё происходило очень быстро, и не успели мы ещё перезарядить не то что рыси, но и тюфяки, а Ахмат послал на мой передовой полк новую волну конницы.
Там всё ещё шла свалка у берега… арбалетчики, лучники били без передыха. Как и татары начали усиливать обстрел наших позиций из луков.
— Владимирских на подкрепление отправляй, — сказал я Холмскому.
Он кивнул, и тут же спросил.
— Может, гранатами?
Немного подумав, я посмотрел на противоположный берег. Ахмат не задействовал ещё даже половины своих войск. Рано ещё было бить гранатами, про засадные полки я вообще молчу.