Нормально так меня вставило.
Я смотрел на Юльку, которая, держа в левой забинтованной руке, высунув язык от усердия, спокойно делала свое темное дело – пришивала какие-то крупные бусины к обычному женскому бюстгальтеру.
На фоне из телека дядя Леня Каневский рассказывал об очередном очень опасном маньяке, а я просто шил, стараясь ни о чем не думать.
Юлькина Барахляндия за неделю частично переехала ко мне. То и дело по утрам я натыкался то на кусочек ткани, который, как нетрезвый фашист, притаился за бруствером, то на яркую пуговичку, кокетливо блестящую в углу комнаты.
Я выделил для Шкоды отдельный стол, на котором Юлька уже успела навести творческий беспорядок и очень решительно просила меня ничего там не переставлять.
Казалось, мою квартиру медленно захватывает этот гламурно-блесточный беспредел, но меня это почему-то вообще не беспокоило. Я думал о том, что, может, мне стоит переделать для ее творчества балкон?
Места там много, влезет и шкаф, и пара столов. Утеплю стены, сделаю ей там теплый пол, хорошее освещение, и пусть развлекается. Отдельной комнаты для ее приблуд у меня не было, а балкон был рабочим вариантом. Нужно будет с отчимом обсудить, как это правильно и быстро сделать. Ей, наверное, и пару розеток нужно будет туда установить…
Я уколол палец, зашипел, а Юлька вскинулась.
– Я же говорила, нужно надеть наперсток! – с укором сказала она.
– Юлек, почему шитье? Почему не вязание? – хмыкнул я.
– Почему? Я и крючком умею вязать, недавно сарафан себе летний связала, – лучисто улыбнулась она. – Устал? Давай я сама доделаю?
– Нормально все, – отмахнулся я.
Юлька встала с дивана, аккуратно отложила свою работу в сторону и потопала на кухню.
– Скоро борщ будет готов, – громко оповестила она.
– Юлька, еще немного, и я украду тебя у родителей и возьму в настоящий плен, – пошутил я.
А я, кажется, в рай попал. Подкидыш из ада вдруг за неделю умудрился превратить мою холостяцкую жизнь в нормальную. С домашней едой и незримым уютом. Все-таки женщины обладают какой-то бытовой магией от рождения. И умением просто своим присутствием сделать любое жилье уютным, теплым, живым даже. Таким, что хотелось с работы сразу же возвращаться домой.
– Тогда копи деньги, – засмеялась она, – потому что обратно меня папа только за большую сумму заберет.
– А кто сказал, что я тебя верну? – изумился я.
Юлька ничего ответила, но загремела посудой. А через пятнадцать минут позвала меня на поздний обед.
Я закрыл ее коробочку со стразами, чтобы не рассыпались, отложил свою новую работу и пошел на зов.
На столе призывно стояла большая тарелка с борщом, Шкода наре́зала хлеб, колбасу, в маленькую мисочку налила сметаны и красиво разложила зелень на тарелке.