Он обсуждал меня с ней. Мой вес. Мое тело.
Они смеялись надо мной вместе.
Егор бросает на меня короткий, пренебрежительный взгляд, кривит губы и прижимает Кристину к
себе еще крепче.
— Не обращай внимания, малыш. Пойдем отсюда, здесь становится слишком душно.
Пашка мерзко хихикает, откидывая голову назад.
Мои ногти впиваются в ладони так сильно, что становится больно. Ком подкатывает к горлу.
Я хочу крикнуть им, что они бесчувственные пустые манекены, что под этой идеальной
оболочкой Кристины нет ничего, кроме гнили.
Но в этот момент тишину больничного коридора разрывает пронзительный, визгливый звук.
Сирена монитора из реанимации. Длинный, непрерывный писк встряхивает нервы и приводит ноги
в движение.
Асистолия. Остановка сердца.
Это тот самый альпинист.
Мир сужается до размеров мигающей красной лампы над дверью палаты интенсивной терапии.
Страх, обида, унижение — все это выгорает в долю секунды, оставляя лишь профессиональный
инстинкт.
Я срываюсь с места. Я бегу так, как никогда не бегала. Прямо сквозь них.
— Отойдите! — рычу я, не разбирая дороги.
Мое плечо влетает во что-то мягкое. Раздается театральный визг Кристины, звук падающего
стаканчика и плеск кофе по кафелю.
— Смотри, куда прешь, корова! — злобно рявкает Егор мне в спину. — Ты ей пальто испортила,
ненормальная!
Но мне плевать. Плевать на ее пальто, на его гнев, на Пашкин смех. Я с грохотом распахиваю
двери реанимации.
Парень на койке синеет. Врач-реаниматолог уже набирает адреналин, крича: «Качаем!».
Я вскакиваю на специальную подставку у кровати. Складываю руки в замок, нахожу мечевидный
отросток на грудине и всем своим ненавистным им, грузным, тяжелым телом обрушиваюсь на
грудную клетку пациента.
Раз, два, три, четыре…
Под моими руками хрустят сломанные ребра. Это страшно, но это необходимо. Мой вес, за
который меня только что втоптали в грязь, сейчас — единственное, что заставляет его
остановившееся сердце качать кровь.
Я вкладываю в каждое нажатие всю свою боль, всю силу, всю злость.
Давай. Дыши. Дыши, черт тебя дери!
Сквозь стеклянную панель двери я вижу их.
Кристина, сморщив идеальный носик, брезгливо отряхивает микроскопическую каплю кофе с
рукава своего дорогущего пальто.
Егор суетится вокруг нее, а потом поднимает голову и смотрит на меня сквозь стекло.