В его глазах лишь раздражение от того, что какая-то неуклюжая толстуха посмела испортить
настроение его богине. Жизнь человека, которого он сам же привез пятнадцать минут назад, его
не волнует.
Пот застилает мне глаза. Я стискиваю зубы, продолжая качать сердце.
Пусть я для них пустое место. Пусть я некрасивая, толстая, неуклюжая. Пусть.
Но прямо сейчас, в этой палате, я возвращаю человека с того света. И я никому не позволю
себя сломать.
Глава 3
Смена наконец-то заканчивается, но привычная физическая усталость меркнет перед тягучим
чувством тревоги.
Я стою у потемневшего окна комнаты для персонала и смотрю, как вечер стремительно и
безжалостно пожирает город.
Стекло мелко дрожит под ударами ветра. На экране телефона зловеще горит красным штормовое
предупреждение: метель, порывы до тридцати метров в секунду.
Буран.
Я смотрю в сторону невидимых сейчас гор, скрытых за плотной черной пеленой, и сердце
сжимается в ледяной комок.
Только бы сегодня все остались дома. Только бы обошлось.
Пусть эта ночь пройдет без героев, без оторванных тромбов, без сорвавшихся в пропасть
туристов. Пусть никто не пострадает.
— Мариш, ты идешь? Нас сейчас снегом заметет по самую крышу! — Ира, операционная сестра и
моя соседка по подъезду, уже заматывает шею толстым шарфом.
Мы выходим за стеклянные двери приемного покоя, и мир обрушивается на нас оглушительным
воем.
Ледяной порыв едва не сбивает с ног, бросая в лицо пригоршни колючей снежной крупы. Воздух
тяжелый, плотный, он с трудом проталкивается в легкие.
В завывании ветра чудится что-то первобытное и страшное. Природа словно сорвалась с цепи.
Мы идем, вцепившись друг в друга под руки, пробираясь сквозь снежную мглу. Фонари
раскачиваясь поскрипывают, выхватывая из темноты стремительные водовороты метели.
— Давай, выкладывай! — кричит Ира, стараясь перекрыть гул непогоды.
Мы прячем лица в воротники, но я все равно вижу, как она сверлит меня обеспокоенным
взглядом.
— Я же вижу, что на тебе лица нет! И не смей сваливать все на тяжелого пациента. Это из-за
тех пижонов из санавиации, да?
Я больше не могу держать это в себе. Защитный панцирь, который я выстроила за смену, трещит
по швам.
Глотая обжигающе холодный воздух, перебиваемая порывами ветра, я рассказываю ей все.