Ждал и оглядывался по сторонам. Запах… бил прямо в живот. В голове уже прокручивал всё, что я скажу помощнику старейшины, как выслушаю его брань. И, может быть, даже получу палкой пару раз. Вот только сейчас мне было плевать.
Жир капал в огонь, шипел. Мясо темнело, покрывалось корочкой. Переворачивал тушу, следил, чтобы не сгорела. Пальцы обжигало, но терпел.
Еда… Мясо… Это даст силы, и завтра я сделаю норму. Перевернул шмыга, ещё чуть-чуть. Терпел и сдерживался, чтобы не впиться зубами. «Спасибо» деревне и её жителям — научили меня терпению.
Ещё один поворот мяса, желудок свело от ожидания. Проткнул шмыга и проверил готовность. Довольно кивнул и тут же вынул его из пламени. Поднялся и ногой затушил остатки костра.
Поднёс палочку с мясом ко рту. Губы жадно коснулись еды, зубы впились в мясо. Сок, аромат, всё смешалось. Откусил и проглотил. По телу пробежали мурашки, живот заурчал так громко, что я даже испугался.
Горячее мясо обожгло язык. Жевал медленно, смаковал каждый укус. Когда мне ещё так повезёт?
Уже обгладывал косточки. На мгновение мне даже показалось, что всё хорошо: родители не воровали артефакт, как сказал старейшина, никуда не исчезали, и мы живём вместе. Мама ждёт меня дома и приготовит суп, отец продолжит учить меня охотиться.
Они однажды присели у моей кровати. В темноте отец казался старше, чем днём.
— Если нас не будет… не спеши верить тому, что будет происходить вокруг.
Он помолчал, подбирая слова.
— Тебе станет тяжело, а потом невыносимо. Они будут твердить одно и то же, пока ты сам не начнёшь это повторять. И вот тогда ты поверишь по-настоящему в их ложь.
Ладонь легла мне на затылок — тяжёлая, тёплая.
— Не давай им забраться к тебе в голову. Что бы ты ни увидел и ни услышал — помни: мы тебя не бросали.
Мать погладила меня по волосам и сказала тихо:
— Если когда-нибудь услышишь меня — не пугайся. Значит, пришло твоё время.
Я тогда ничего не понял и лишь улыбался.
Моргнул. Вокруг лишь руины и пустота, а я всё также один.
После еды тепло поднялось в грудь и стало тесно, словно что-то мешало, странное ощущение, будто я на мгновение стал не пустым. Чтобы прогнать наваждение, собрал аккуратно косточки, из них можно будет приготовить похлёбку. Положил их в карман.
Посмотрел на камень, что нужно расколоть. Взял свой-особый и ещё один. Всего несколько ударов, и я разбил надвое. Вот что значит, когда нормально подкрепился.
Удары шли легко, руки слушались. Камень раскалывался с первого, второго раза. Схватил половину камня и пошёл обратно к деревне. Сначала думал вернуться с пустыми руками, но лучше всё-таки что-то да притащить. Хоть моя ноша и была тяжела, но на сытый желудок она почему-то казалась легче.