И ведь помощник старейшины будет проверять и придираться. Сколько раз такое уже было? Вечно для них я ничего не делаю и объедаю всё деревню. Им удобно так думать. Вроде норма одинаковая для всех, но когда её не выполняю я — это преступление, а если не выполняют «свои» — просто плохой день.
Взгляд зацепился за руки, ладони все в мозолях: старые, новые, полузажившие. Пальцы, искривлённые от постоянной работы. Ногти обломанные, грязь под ними въелась намертво.
Заглянул под колонну и нашёл припрятанный камень. Именно его я использую, чтобы дробить другие и получать куски поменьше, которые способен поднять. Приходится изгаляться, потому что у меня нет силы.
Мой камень нашёл месяц назад, с тех пор храню здесь. Тяжёлый, но в руку ложится хорошо. Подошёл к серой колонне с прожилками. Нащупал трещину, приложил свой камень, ударил.
Звук глухой, трещина дёрнулась, но не раскололся. Ещё раз. Руки гудели от удара, но продолжал. Ладони взмокли, камень заскользил. Вытер руки о штаны, взялся снова.
На третий раз трещина пошла глубже, на пятый — кусок отделился. Схватил руками и попытался поднять. Хрустнула спина, колени подогнулись. Слишком большой, нужно его разделить на две половинки. Вот только трещины нет, а это значит, что снова работать камнем.
Будь я на третьей ступени зерна, было бы куда легче, а если пятая или шестая… Смог бы охотиться с остальными, там мне бы давали не только лепёшки, но и куски мяса.
Вчера видел, как охотники вернулись с тушей. Запах жареного мяса разносился по всей деревне, чуть не захлебнулся слюной. Рот наполнился влагой. Я сглотнул, давя тошноту от голода.
А где десятая ступень, уже пускают за ворота города. И там уже совершенно другая жизнь, во всяком случае так говорят.
Город, его я видел только издалека, когда отец брал меня на охоту. Стены, башни, огни ночью. Для таких, как я, туда пути нет. Пустых в город не берут, какой толк от нуля?
— Мечты… — хмыкнул и продолжил бить по своему камню другим.
Он соскочил и попал по пальцам. Содрал кожу, пошла кровь. Запихнул палец в рот и попытался остановить. Во рту солёный привкус, тёплый.
Продолжил стучать. Я рассчитывал, что этот кусок будет поменьше и я успею притащить хотя бы шесть, а теперь не уверен и в четырёх, а они мне нужны. За четыре одна лепёшка, а за восемь две.
Что-то двинулось около колонны. Перевёл взгляд и увидел… Тут же задержал дыхание. Это же шмыг. Мелкая тварь, что ворует у нас зерно и сушёные травы. Длинный, худой, угловатый, будто собран из костей и хвоста.
Хвост у него мерзкий: голый, розовый, волочится по земле, будто отдельной жизнью живёт. Лапы тонкие, цепкие, он ими может ползать по стенам. Морда узкая, глаза мелкие и злые, всё время бегают. Смотрит не прямо, а исподлобья, будто уже что-то украл и думает, как бы ещё урвать.