Утром же по приказу Мансфельда настоящие пушки выкатили на место и открыли пальбу по гуляй-городу.
Как только большие пушки начали палить по воровскому гуляй-городу, мы с князем Пожарским и Ляпуновым отправились на разведку, чтобы поглядеть на них. С собой взяли, конечно же, и Валуева, командовавшего в ополчении пушкарским приказом и Славу Паулинова. Посадить вредного пушкаря на коня оказалось сложнее всего, он отпирался, говоря, что первым делом свалится с «этакой скотинины» и костей после не соберёт.
— Ну тогда коляску для тебя заложим, — в сердцах выпалил Валуев. — Поедешь боярином, только без шубы да шапки.
Только такие почти оскорбительные слова привели Паулинова в чувство, и он сел таки на самую смирную кобылку, какую смогли подобрать для него конюхи. Из-за Паулинова ехали небыстро, рысью он скакать не умел, плюхался на седло, отбив себе весь зад. О чём не преминул всем сообщить. Что вокруг него князья да бояре беспоместного сына боярского ничуть не смущало.
Однако когда мы подъехали-таки к тому месту, откуда можно было разглядеть шведский лагерь и большие пушки, палившие по воровскому гуляй-городу, Паулинов оказался незаменим. Мы все вглядывались в зрительные трубы, пытаясь понять, что за пушки вывез из Москвы в Новгород по приказу своего короля Делагарди. Но Паулинову хватило пяти минут рассматривания, он как будто вовсе на слух все орудия опознал.
— Из самых больших там или Инрог или Онагр, — заявил он, опуская зрительную трубу и прислушиваясь к выстрелам вражеских пушек. — И три поменьше будут, но тоже большого наряда, наверное, Скоропея, Сердитая и Злая, очень уж похоже бьют, одну от другой не отличишь даже.
Я не мог отличить друг от друга выстрелы разных пушек, поэтому доверился уху опытного пушкаря.
— И скоро свеи разберут по брёвнышку гуляй-город? — спросил я у Паулинова.
На самом деле, целью нашей разведки был ответ на этот вопрос. Какие пушки у шведов не так уж важно, тем более что стреляют они пока не по нам.
— Вряд ли совсем уж разнесут, — пожал плечами тот. — Это ж проломные бомбарды, их ядра против крепостных стен, камень ломать. А тут дерево да земля, в них ядро вязнет. Вот были б свеи поумней так взяли пару больших мортир, Егупа старого или ту, что Чохов с Проней Фёдоровым для первого вора Гришки сделали. Так закидали бы гуляй-город из них, и делу конец, воровские стрельцы с казаками сами бы в поле выбежали, теряя портки.
Да уж, выдержать огонь тяжёлых мортир, сидя в крепости со стенами из возов, было невозможно. Они ведь прямо на голову падать будут. А уж с какой выдумкой подходят к мортирной стрельбе в этом столетии я знал не понаслышке. Одни калёные ядра чего стоят, или хуже того, смердючие, полые ядра, начинённые такой отборной дрянью, что даже Паулинов, признавшийся, что по молодости снаряжал их, не стал рассказывать. Да его и не пытали особо, никому таких подробностей знать не хотелось.