Сумасшествие. Фо-о-орменное. Огхарреть, просто огхарреть.
— П-перестаньте, а? — взмолилась шепотом.
Пожар внутри не собирался стихать. Словно Даннтиэль меня уже всю зацеловал и загладил, предварительно раздев и швырнув на черные простыни. С золотыми вензельками.
И тут совсем не получалось сказать: «Это же просто палец!» Или «это же просто ухо». С Рэдхэйвеном вообще все непросто!
— Я не подопытный зверек, я…
У меня уже легкие, как дышать, забыли. Зато бешеное сердце помнило, как колотиться.
— Вы моя невеста, — довольно ухмыльнулся хитанец. — К свадьбе я буду знать все ваши чувствительные места, мисс Ламберт. И буду надежно застрахован от укусов и побоев.
— А у вас глаза желтые, — осоловело отметила, сглатывая слюну.
Как истинная дикая вирра, я, кажется, снова мечтала его сожрать. А еще над Килирой хихикала!
— Снова? — вздохнул удрученно.
— Вы что, совсем это не контролируете? — подивилась золотистым радужкам, в которых вполне могла бы поймать свое отражение, если бы способна была сейчас сфокусироваться.
— Побочный эффект, — пожал плечами Даннтиэль и, горестно вздохнув, добавил: — Очень дурная наследственность. Вас это сильно смущает?
— Нет, я… почти привыкла.
— Так, господа безбилетники, воришки и тунеядцы! — громыхнул Граймс с порога, с шумом распахнув дверь. А я и не заметила, что он куда-то уходил. Док, озарив диагностический кабинет едкой ухмылочкой, продолжил: — Я кое-что нащупал.
В доказательство «нащупанного» он потряс свежим томиком в бордовой обложке. Книгу я узнала без труда: сама вечно залипала на полке с биографиями великих ученых. Особенно на этой, в которой была и мамина.
— Ваша мать, если не ошибаюсь, принадлежала к тэль Лаэлям? — бормотал док себе под нос, просматривая содержание относительно современной книги. — Диковинный род, старинный. Я в свое время писал научную работу для журнала, ссылаясь на ее труды. Очень любопытные исследования в области контроля и медикаментозного подавления магической сути…
Док, не глядя по сторонам, прошелся до своего стола и плюхнулся точно в кресло.
— «Лаура тэль Лаэль, ведущий ученый последнего десятилетия в области магической медицины, отважный борец с иномирскими хворями, широкий практик и бесстрашный экспериментатор», — зачитал бегло Граймс, найдя искомую страницу. — Моя, в каком-то смысле, коллега. М-да… и как истинный целитель — пусть не полевой, а лабораторный, — она знала, когда нужно «резать». Вам было четырнадцать, когда вы лишились матери после трагического случая?
— Как вы дошли до этой дикой, но потрясающе занятной идеи, Граймс? — хмуро прохрипел сир Райс, грозовой тучей нависая над плечом целителя.