Да и поздно: Долия расстаралась и уже все пространство упаковала в розовые кружева. Стыдно будет теперь звать в гости подруг из магшколы. Не то чтобы у меня их много было, но с таким кошмаром и те, что есть, разбегутся.
— Не спеши взрослеть, девочка моя. Не спеши. — Кажется, она всхлипывала, хотя за мамой такого обычно не водилось. — Что бы они ни думали, а ты у меня еще слишком маленькая… для такого.
Она отдернула штору, нашла ладонями мое лицо и подняла к себе. Всмотрелась пытливо в разгоряченные щеки и покрытый испариной лоб, ласково стерла мелкие соленые капли. Из-за гормонального взрыва в организме я теперь все время потела и постоянно хотела пить.
— Для какого такого? — нахмурилась, откладывая на подоконник «Классификацию».
— Для всякого. Вот, попробуй это. Должно купировать хотя бы на время… А при большой удаче — и навсегда. — Она сунула мне в руки новый то ли тоник, то ли взвар, и я с опаской сжала губы. Предыдущий по вкусу и запаху недалеко ушел от сушеных дедовских носков. — Пей, Эйвелин.
Я послушно опустошила склянку, все еще ощущая вину за вчерашнюю истерику из-за глупого интерьера. Мама не желала признавать мое взросление. Дай ей волю, обложила бы куклами и раскрасками. Это было обидно и несправедливо, но не давало мне права орать на весь дом.
— Слишком, слишком маленькая…
Она смахнула слезу, и я в очередной раз подумала, что маму мою все-таки подменили. Вот те самые ученые с Сеймура, что пару лет назад подбросили нам зубасто-ушастую нечисть. С них станется!
Потому что кто-кто, а Лаура тэль Лаэль никогда не плакала. Не сюсюкала. Не покупала мне кукол и не упаковывала меня в рюши. Она всегда называла меня полным именем и общалась уважительно, как с коллегой по лаборатории.
Все время, кроме последней недели, когда она резко вдруг начала меня ощупывать, осматривать, нервировать… А еще поминать то блудливых гхарров, то Варха, хотя, как многие ученые, была ярой атеисткой. Даже прабабке нашей досталось, которая что-то там предвидела, а ей никто не верил.
— Мам, ты себя хорошо чувствуешь? — Я наморщила лоб, поглаживая языком нёбо, окрашенное горечью нового тоника. — Из лаборатории не вылезаешь и будто вообще не спишь.
— Я потом высплюсь, — потрепала меня по голове. — Когда решу нашу небольшую проблему.
— Такая уж проблема? — сощурилась. — Я ж не монстр какой! Подумаешь, вымахала на полголовы за лето. Все равно папе дышу в пупок.
— Не бывать такому в нашей семье, — возмущенно бубнила мама, не согласная с тем, что я не монстр и лечить меня не надо. — Мы ученые! А не эти… сумасброды… как их там… Все будет хорошо, Эйвелин. Я тебя им не отдам, ясно? Спрячу так, что вовек никто не найдет. Ничего не бойся. Ты вырастешь талантливым экспериментатором и будешь сама себе хозяйка. Сильная, смелая, свободная. Тебе ведь нравится наука?