Тот прищурился.
— Это в каком смысле? Если вы про личную жизнь директора мясокомбината — не ко мне. А если про микросхемы… — он помялся, — скажем так, всякие слухи ходят.
— Мне нужны слухи про «Вектор», — сказал Алексей. — Говорят, они там начали ультрафиолетовые ПЗУ выпускать. К пятьсот семьдесят третьей серии.
— К пятьсот семьдесят третьей, — автоматически поправил Николай. — Р‑Ф‑первой.
Он посопел.
— Слухи, говорите…
Повернулся к картотеке, полистал карточки, хотя по лицу было видно: всё это он держит в голове.
— Есть такое дело, — наконец произнёс он. — «Вектор» гонит партию К573РФ1. Всё под военных. Сразу через спецотдел. Нам — ни штуки.
Он посмотрел на них внимательней.
— Вы же понимаете, товарищи, что если вы сейчас попросите «дайте пару десятков», я скажу: «не было, нет и не будет». И буду прав.
— Мы не об этом, — сказал Алексей. — Мы про брак.
Николай перестал вертеть карандаш в пальцах.
— Это вы метко загнули, — сказал он после паузы. — В смысле: вы про брак как явление или про то, что брак иногда бывает золотым?
— Второе, — ответил Алексей. — Мне сказали, что их по климатике отбраковывают. Не держат минус шестьдесят. А дальше по инструкции — под пресс.
Николай некоторое время молча смотрел на него.
— Вы знаете, товарищ Морозов, — сказал он, — в нашей системе самое страшное слово — «инструкция». А второе по страшности — «исключение».
Он раскрыл папку, порылся, достал тонкий лист.
— Вот у меня распечатка из министерской рассылки: «все изделия, не выдержавшие климатические испытания по пункту такому‑то, подлежат уничтожению».
Николай поднял глаза.
— И что вы предлагаете? Я вам сейчас дам телеграмму на «Вектор»: «товарищи, пришлите нам, пожалуйста, немного вашего брака, мы его тут в школу пристроим»?
— Если очень аккуратно в формулировках, то да, — невозмутимо сказал Алексей. — Только не вы.
Он кивнул в сторону Седых.
— А Виктор Петрович.
Седых при этом выглядел человеком, которого только что назначили ответственным за сборку ракеты из детского конструктора.
— Морозов, — сказал он тихо, — вы сейчас, кажется, предлагаете мне авантюру.
— Я предлагаю использовать особенности системы, — поправил Алексей. — Официально эти микросхемы «не выдержали минус шестьдесят». Нам минус шестьдесят не нужно. У нас школьный класс, максимум — минус десять по дороге.
Он наклонился вперёд.
— Для ракеты — мусор. Для нашего учебного комплекса — золото. Иначе мы пятьдесят штук будем делать до пенсии Ивана Михайловича.
Николай мрачно усмехнулся.
— А писать в объяснении, если что, кто будет? — спросил он. — Я? Что я вместо соблюдения инструкции по уничтожению брака отправил его детям в школу?