Он поймал взгляд Любы:
— Технически мы можем сделать блокировку по факту. Клавиатуры ученических просто не подключаем к ЦУБу. Ни одной шины от них.
— А если кто‑то ткнёт? — спросила Люба. — Скажет: «А почему тут не считает?»
— Не надо перехватывать, — сказала Наталья Сергеевна, не поднимая глаз от папки. — В программе демонстрации будет написано: «Проверка ученических мест производится после основной части по указанию ответственного». Не по программе — не трогают.
Михалыч пробурчал:
— Вот это я понимаю. Бумага лучше драки.
Седых недовольно поморщился:
— Драки мне тут не надо.
Он потер лоб. — Ладно. Раз по‑другому всё равно не успеваем…
Он посмотрел на часы. — Кирсанов с комиссией в три. До этого — чтобы всё светилось, всё было чисто, и ни один провод не торчал.
— И шнуры, — вмешался Валера. — Шнуры пусть все одинаковые будут. А то один чёрный, другой белый — они сразу поймут, где настоящий.
— Сделаем, — сказал Алексей.
«В 2026‑м, — мелькнуло у него, — за такую ведомость нас бы два дня гоняли аудиторы и юристы. Здесь юристов нет. Здесь есть опись, акт и правильная формулировка готовности».
Комната под демонстрацию нашлась в старом учебном классе в главном корпусе. Раньше там объясняли теорию машинного счёта на доске с мелом; теперь вдоль стен стояли два ряда новеньких корпусов «Сферы‑80», как аккуратные журнальные столики.
Пахло свежей краской, канифолью и чуть‑чуть пылью от вчерашней побелки. За окном серел март: снег с дорожек содрали до асфальта, но по краям лежали чёрные ледяные валы.
Саша Птицын, с закатанными рукавами, протягивал удлинитель от одного края класса к другому.
— Товарищ Морозов, — крикнул он, — а мы точно не выбьем пробки, если их все включим?
Он кивнул на десять вилок.
— Все — не будем, — сказал Алексей. — Рабочие — в одну линию, муляжи — через отдельную, с лампой.
Он указал:
— Эти три — настоящие, пусть сидят на этой розетке. Остальные можно просто подсветить через отдельный автомат. Если что — вырубим.
Саша обиженно поджал губы:
— Их муляжами называть язык не поворачивается…
Он погладил корпус. — Такие красивые.
— Красота — не душа, — отозвался из дверей Валера. — Десять ящиков — и три души на всех. Инженерная метафизика.
Алексей присел к «учительскому» — тому самому, где стояла основная плата ядра и ОЗУ. Проверил: вилка — в розетке, сетевой выключатель — в положении «0».
На верхней панели красовались три надписи: «Питание», «Контроль ОЗУ», «Готов». Маленькие круглые лампочки, как светофор.
— Люба, — позвал он, — ещё раз по цепям индикации пройдись. Чтобы «Контроль» загорелся, когда надо, а не когда Петров чихнёт.