Я стояла рядом, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала. Марк достал тактический нож, аккуратно, миллиметр за миллиметром, срезал пленку, проверил коробку портативным сканером на наличие электроники и только после этого вскрыл картонные края.
Внутри не было ни бомбы, ни подслушивающих устройств.
Марк запустил руку внутрь и достал оттуда… тяжелое, мягкое полотно глубокого, благородного бордово-вишневого цвета. Это был роскошный, невероятно нежный шерстяной плед крупной вязки. Вещь, созданная для того, чтобы согревать и защищать от любых сквозняков.
Сашка разочарованно выдохнул и почесал затылок: — И ради этого мы двое суток на ушах стояли? Плед? Марк, ты узнал, кто отправитель?
Марк как-то странно, наискось посмотрел на эту вишневую шерсть, а затем на меня. Его жесткая челюсть едва заметно дрогнула. — Какая-то глупая ошибка, Саш. Рекламная рассылка от старых контрагентов холдинга, которая застряла на складе с осени. Забудь. Периметр чист, угрозы нет.
Глава 3 Адресат неизвестен
Май ворвался в Клоповку не просто долгожданным теплом, а оглушительным, победным шелестом первой зеленой дымки на березах. За каких-то несколько дней весна жадно съела последние грязные пятачки сугробов, а земля стремительно покрывалась молодой травой.Разлившаяся речушка на окраине деревни, хоть и отрезала нас от большого тракта, превратив низину в зеркальное озеро, больше не пугала. Она казалась нашей естественной, надежной крепостной стеной, за которой было так правильно прятаться от всего остального мира.
Каждое утро теперь начиналось одинаково. Я просыпалась рано, когда солнце еще только цеплялось лучами за верхушки векового соснового бора, и долго лежала в постели, прислушиваясь к себе. При моем росте в метр шестьдесят восемь и довольно хрупком, миниатюрном телосложении скрывать положение становилось чистой фантастикой. Аккуратный, круглый животик уже отчетливо выдавался вперед, и старенькое трикотажное платье натягивалось с каждым днём.
Я со вздохом перекатилась на бок, пытаясь найти удобное положение. Старый деревенский матрас, набитый то ли свалявшейся шерстью, то ли жесткой соломой, в последние недели стал для моей ноющей поясницы настоящим орудием пытки. Спина гудела так, словно я лично разгружала те самые контейнеры на терминале.
У меня не было ни телефона, ни интернета, ни единой зацепки для связи с цивилизацией. Единственным мостиком с прошлой жизнью оставался Марк, который раз в неделю, возвращаясь из города, привозил всё необходимое.
Вот и вчера Марк, злой и невыспавшийся, зашел в избу, выставив на стол тяжелые пакеты с продуктами и коробки с лекарствами.