Автор: Полуночная Дива
Глава 1 Зов из небытия
Конец марта незаметно перетек в первые числа апреля, принеся в Клоповку, хрустальную и робкую оттепель. Зима еще крепко держалась за землю — по ночам мороз по-прежнему затягивал лужи стеклянным ледком, а старые яблони в саду тихонько звенели от холода. Но днем небо становилось пронзительно-синим, огромным, и солнце принималось бережно, слой за слоем, растапливать тяжелые сугробы. С крыш потекла первая, несмелая капель, выстукивая по подоконнику мягкий, размеренный ритм. Воздух сделался удивительно чистым, легким, пропитанным едва уловимым запахом талого снега и сосновой коры. Деревня медленно просыпалась, замирая в этом нежном, хрупком межсезонье.
Внутри меня все так же работало в режиме строгой, выверенной экономии сил. Днем во мне безотказно включалась прежняя Даша Курочкина. Мой мысленный бортовой журнал, заведенный в этой избушке, пополнялся ежедневно, методично и спокойно, переводя любые внутренние изменения в сухие, привычные цифры: «3 апреля. Срок — двадцать четыре недели. Шестой месяц тишины… Печь топим только под вечер, одной охапки березовых дров хватает. Вес барина растет, шевеления стали мягкими, регулярными — толкается аккуратно, словно боится напугать». Маленький «барин» внутри уверенно укреплял свои позиции, планомерно меняя мои девичьи очертания и требуя пространства. Каждый раз, когда я смотрела в зеркало на свой округлившийся силуэт, я видела в себе живой, неприступный сейф. Самое надежное хранилище, в котором Роман Альбертович переиграл смерть, оставив свое продолжение.
— Ну-ка, Дашутка, попила водицы — и будет, спину ровней держи, не утицей ходишь, а наследника носишь. — раздался от порога ворчливый, но бесконечно ласковый голос бабы Нины. Старушка вошла в избу без стука, неся в руках завернутую в теплое полотенце крынку. За последние месяцы забота обо мне стала ее новой, самой важной жизненной миссией, вернувшей ей былую бодрость. Ее вековая женская мудрость видела ситуацию насквозь еще тогда, зимой. Каждую свободную минуту старушка проводила за одним и тем же уютным ритуалом: надевала старые очки и под мерный стук ходиков вручную обрабатывала швы на крошечных распашонках и чепчиках, которые шила из бережно хранимых отрезов тонкого отбеленного льна и мягкой байки из своего сундука.
— Вон, Сашка опять у ворот коршуном трется — баба Нина аккуратно поставила крынку на стол и заглянула мне в лицо своими добрыми, выцветшими глазами. — Охраняют… Ишь, оцепили девку, точно сокровище. Да только истинная-то защита, Дашутка, она не в пистолетах ихних. Она вот тут, под сердцем у тебя. Сила отцовская в парне бурлит, ох бурлит.