— Твой информатор верно тебя проинформировал?
Мать не стала реагировать на его выпад.
— Артур, это очень серьёзное обвинение. Я уверена, здесь какая-то ошибка.
— Нет здесь никакой ошибки! — он хлопнул ладонью по столешнице.
Прежде ему удавалось сдерживать гнев во время ссор с матерью. Удавалось сохранять относительное спокойствие и делать скидку на то, что как бы ни складывалась ситуация, она всегда действовала из любви к нему, даже если ему это и не нравилось, а порой и откровенно бесило.
Мать воспитала его и дала ему всё, на что была способна в их очень стеснённых в пору его не слишком-то счастливого детства обстоятельствах.
Он уважал это и был бесконечно за это ей благодарен. Но вечной опеки и помощи никогда не просил.
А её стремление активно участвовать в его личной жизни даже сейчас начинало выходить за установленные им границы.
— Может… может, обстоятельства так неудачно сложились, — не унималась родительница. — Или, может, её оболгали!
— Кто? — прищурился Артур. — Кто оболгал? На кого ты намекаешь?
— Ну…
— На кого? На Варвару?
Она не могла не расслышать предупреждения в его повышенном тоне.
Но даже это её не остановило.
— А почему ты исключаешь такой вариант?
— Потому что Ирина сама призналась во всём, — процедил он. — И не смей пытаться её передо мной оправдать!
— Она не могла…
Мать смотрела на него громадными, как плошки, глазами. И даже, кажется, слегка побледнела от таких шокирующих новостей.
— Считай, ты очень её недооценивала. И извиняет тебя в этой ситуации только то, что даже несмотря на свой откровенно нелёгкий характер, ты пропиталась к ней какой-то просто наивной симпатией. Чёрт знает, что между вами общего и чем она тебе приглянулась.
— Артур, как ты можешь так говорить?.. Ты же… вы же были вместе.
— Мы вместе вели дела и вместе спали, — проинформировал он безо всяких стеснений. — Для этого всерьёз озабочиваться её покладистостью мне не было никакой нужды. А ты что, уже в невестки её себе записала?
Он внимательно наблюдал за тем, как мать внутренне боролась с тем, чтобы сказать ему правду. Но так и не дождавшись ответа, хмыкнул:
— Просто поражаюсь силе вашего желания выдать желаемое за действительное. Вообще, наверное, это и неудивительно. Вы же частенько с ней виделись, нередко общались. Мне жаль рушить ваш уютный мирок безудержных фантазий о моём предложении руки и сердца. В ближайшем будущем я не собираюсь никого вести под венец. Об Ирине речь не идёт в принципе. Надеюсь, мне не придётся тебе объяснять, почему.
Мать явно рассчитывала на совершенно другой разговор. Должно быть, настроилась на то, что примется его уговаривать. Он сначала будет брыкаться, а потом, возможно, прислушается. Но в кои-то веки доморощенная разведка её подвела — матери рассказали далеко не всё. А главное, никто не озаботился тем, чтобы задаться вопросом, что её собственный сын собирается делать в этой непростой ситуации.