Судя по всему, мы просто продолжали не лучшим образом влиять друг на друга.
— Покаяние?.. Это ирония такая, Барханов, или ты действительно о признании своих ошибок заговорил?
— Ты никогда от меня их не примешь.
— Что именно?
— Извинения.
Ого… Я действительно услышала это заветное слово или мне всё же послышалось?..
Ты ли это, Барханов? И почему вообще об извинениях заговорил?
Должно быть, мой вид говорил сам за себя, потому что с лица бывшего мужа не исчезала усмешка, словно бы говорившая: «Я читаю тебя, как раскрытую книгу. Я знаю, как ты себя поведёшь и что ты мне скажешь» .
— Это… это очень удобно. Даже не попытаться. Прикрываясь удивительным аргументом, мол, я и так уже знаю, что не сработает.
— Дело не в удобстве, — бывший муж легонько хлопнул раскрытой ладонью по колену, словно собирался поставить точку в нашем разговоре. — А в том, что извинения — пустое сотрясание воздуха. Ты моим извинениям всё равно никогда не поверишь. И они ничего не исправят.
Он помолчал, изучая моё изумлённое лицо и поддел:
— Ну возрази мне, Варвара. Скажи, что я не прав.
— И…
— И воздать должное слетевшей с катушек Авериной — это то малое, что я могу сделать вместо пустых извинений.
И тут до меня кое-что начало доходить…
— Мне кажется, я поняла…
— Что именно? — нахмурился Барханов, рассматривая моё лицо.
Я уже сейчас могла точно сказать, что ему наверняка не нравилась моя внезапная задумчивость. И это он ещё моих выводов не слышал.
— Но это же очевидно, Артур. Ты изо всех сил стараешься понравится своему сыну. Всеми силами стремишься убедить его в том, что раскаиваешься и сейчас готов принять его в свою жизнь с распростёртыми объятиями. Вот откуда всё это. В том числе твоя готовность поддержать мой возможный иск…
Барханов буквально вцепился в меня пристальным взглядом. Я видела, что его первым порывом было что-то бросить мне в ответ. Наверняка колючее и нелицеприятное. Но по каким-то причинам он всё же себе этого не позволил, сдержался.
— По твоей свежей теории, все мои действия преследуют одну-единственную цель.
— Ты не просто стремишься Данила у меня отобрать, — сейчас мне стало холодно даже под этим тяжёлым, пушистым пледом. — Ты ещё и симпатии его завоевать стремишься. Что логично. Так победа тебе почти гарантирована.
— М-г-м, — кивнул Барханов. — Понятно. Варвара Лисина за эти восемь лет столько жизненного опыта набралась, что даже мужа своего бывшего читает теперь как рентген.
— Не надейся, что твой покровительственный тон собьёт меня с толку.
— Боже упаси, — хмыкнул он. — Я и не надеюсь, что мои жалкие попытки прикрыть свои коварные планы увенчаются успехом.