Разрушить репутацию даже такого человека, как он, не невозможно. Трудно, сложно и наверняка не обойдётся без плачевных последствий для того, кто такое задумал, но миссия вполне осуществимая.
И сейчас Барханов всеми силами пытался купировать процесс как можно раньше. Раз уж умудрился недооценить степень кровожадности своей не-невесты .
— В это я ещё могу, пожалуй, поверить, — в ответ на свои мысли пробормотала я, стряхивая с пледа несуществующие пылинки.
— В смысле?
Ох… я ведь вслух это сказала. Да ещё и достаточно громко, чтобы привлечь внимание собеседника.
— Мне было бы сложно поверить в твои благие намерения, если бы ты принялся вдруг настаивать, что готов законно отомстить ей из-за меня.
Я подняла на Барханова взгляд, хоть мне это было и очень непросто. Но мне нужно было, чтобы он понимал — от моей наивности и боязни сказать что-то ему поперёк давно ничего не осталось. Я хочу, чтобы между нами был максимально открытый и конструктивный, по возможности, диалог.
Но, вероятно, я слишком многого ждала от ситуации.
Потому что мой честный ответ не вызвал у Барханова ничего, кроме холодного подозрения.
Создавалось такое впечатление, будто сейчас он пытался отыграться на мне за то, что позволил себе слишком уж много человечности и участия там, в больничной палате.
Самое время восстановить равновесие.
— Рад, что ты для себя этот вопрос прояснила. И впечатлён, конечно, что в твоём понимании я такой бессердечный и лишённый всякой эмпатии монстр.
— С чего ты взял, что я так о тебе думаю?
— С твоих же слов, — пожал плечами Барханов. — Ты решила, что я оставлю безнаказанным покушение на жизнь моей бывшей жены и матери моего ребёнка.
— Которую ты подозревал в неверности до такой степени, что даже ребёнка поначалу отказался принять как своего.
Барханов фыркнул и закивал, мол, ну да, завела старую шарманку, а потом вдруг прищурился и спросил:
— Моё покаяние что-нибудь для тебя хоть на йоту изменит?
— Что?..
— Что? И такое развитие событий повергнет тебя в неминуемый шок? — усмехнулся он, но я видела застывшее в синих глазах разочарование.
Разочарование тем, куда свернул наш разговор.
А ведь даже у меня поначалу сложилось ощущение, что хотя бы сегодня мы сможем пообщаться с ним мирно. В конце концов в больнице-то у нас это почти получилось…
Но сейчас слово цеплялось за слово, вытаскивая из нас обоих на свет божий наши незажившие раны, взаимную боль, ворох претензий и безграничное недоверие.
Более того, мне показалось, Барханов не собирался ничего из этого говорить, но моя привычка думать после сказанного, очевидно, приобрела заразительность. К тому же он ненавидел действовать на эмоциях, а сейчас это с ним случалось всё чаще. А триггером и причиной некомфортного для него состояния, что неудивительно, становилась, по обыкновению, я.