— Даня, я… знаешь, говорят, что такими громкими словами, как «всегда» и «никогда», разбрасываться нельзя. Мало ли что может в жизни случится, — я непроизвольно сглотнула. — Но мы с твоим папой… у нас история непростая. Слишком много ошибок наделали.
Сын рассматривал содержимое своей кружки, будто внезапно обнаружил там нечто исключительно интересное. Он часто так делал — не смотрел мне в глаза, когда собирался в чём-то мне возражать, но боялся получить от меня замечание.
— Но ведь ты сама мне много раз говорила, что все могут ошибаться. И что это нормально. Потому что идеальных людей не бывает.
Я приподняла брови, пытаясь припомнить, когда в последний раз озвучивала ему такую истину.
— И… и когда же я тебе говорила такое?
Вот тут Данил уже почувствовал твёрдую почву под ногами. Поэтому поднял на меня взгляд и затараторил.
— Да вот недавно же! Помнишь, я тебе рассказывал, как Лёшка с Колькой за мячик вцепились? Лёшка подумал, что Колька у него мячик увёл — новенький, кожаный. Ему папа подарил. А оказалось потом, что Кольке точно такой же купили! А ты мне сказала, что ошибаться может вообще-то каждый. И что нужно уметь ошибки прощать. Что все ошибаются.
Ох… Я бы об этом, наверное, и не вспомнила.
— Верно, — осторожно подтвердила я. — Но, Дань, ошибка ошибке рознь. Бывают такие ошибки, которые простить… невозможно. Ну или очень сложно. Понимаешь?
И мой сын в который раз доказал, что многое унаследовал от отца. Его не смутил мой ответ и не заставил отказаться от попытки выискать истину в этом неожиданном споре.
— Ты же сама говорила, что нельзя держать в себе никакие обиды. Что от этого человеку самому только хуже. И что он даже заболеть от такого может. Если держит всякие вредные штуки в себе. Вот как злость. Или там обиду. Или когда хочет плакать, а не плачет.
Я сидела, будто прибитая пыльным мешком. Мой маленький сын бил меня моими собственными словами. И от этого я не могла не испытывать, кроме очевидной досады, ещё и большую материнскую гордость. Он не просто слушал меня, когда я с ним говорила. Он меня слышал . Слышал и запоминал. Запоминал и применял свои знания на практике.
— Даня, я взрастила в тебе опасного спорщика, — покачала я головой.
— Я просто не хочу, чтобы ты от обиды заболела, — буркнул сын. — И не хочу… И мне тут нравится.
Последнюю фразу он выпалил, будто заставил себя выговорить её.
Я понимала, он всерьёз опасался моей реакции. Может, и неосознанно, но он понимал, что я-то как раз никаких планов оставаться тут не строила и строить не собиралась.