Ну что ж, даже если всё это так, прошлое останется в прошлом. Ведь он интересовался моим мнением по этому поводу, не так ли?..
По ошибке или нет, он поступил со мной несправедливо. А незнание, как известно, не оправдание. От ответственности не избавляет.
Впрочем, и Барханов никаких мне новых условий не ставил. А за то, что не стал в лицемерные игры играть и прощения выпрашивать… за это ему даже спасибо. Вот в такое я бы уж точно ни за что не поверила.
Умом я всё это хорошо понимала. И могла, наверное, даже порадоваться тому, что многое в нашем с бывшим мужем конфликте стало ясно.
Но что говорило мне сердце?
Я ему как будто легче не стало. И обида на то, как всё по-идиотски сложилось, тоже никуда не ушла. И ситуацию наш разговор не изменил. Барханов по-прежнему не собирался прощаться с Данилом и на все мои попытки переиграть ситуацию реагировал едва ли не болезненно.
Но как бы мне ни претило это за ним признавать, в одном мой бывший муж был всё-таки прав. Последнее слово оставалось за нашим сыном. Данил уже не младенец и не малютка, который не в состоянии что-либо решить. У моего сына есть голос, и с этим голосом нужно считаться.
Как минимум ради того, чтобы спустя несколько лет он не обвинил меня в том, что я лишила его права принять это важное решение самому.
Поэтому да, в первую очередь я должна поинтересоваться, что чувствует, что думает и что считает мой сын.
Правда, мне пришлось набраться терпения и дождаться, когда Данил вернётся из школы. Сейчас ввиду удалённости нового места жительства от места учёбы в школу его возили.
Отдельное авто с собственным шофёром. Мне не нравилось такое положение дел. Я почти тайком наблюдала через окна первого этажа, как чёрная Audi подкатила к крыльцу. Шофёр вышел из авто, открыл заднюю дверцу, и Данил, уставший, но явно довольный, выбрался наружу.
Он по-взрослому попрощался с водителем за руку и потопал к ступеням, таща на плече свой тяжёлый рюкзак.
Всё это выглядело так… обыденно, так естественно, будто он всю свою жизнь именно так и жил.
И на мгновение что-то кольнуло меня в самое сердце.
Если судьба руками раскаивавшегося бывшего мужа предлагала моему ребёнку безбедное существование, то кто я такая, чтобы лишать его беззаботного детства? Да, мы с Данилом не нищенствовали, но и назвать нашу жизнь жизнью в достатке я не могла.
А здесь… здесь у него будет всё и даже больше. Отец об этом наверняка позаботится.
Поэтому спустя четверть часа я задумчиво следила за тем, как Данил усаживается за свой ранний ужин.
— Ой, ма, я тебе сейчас такой прикол расскажу! — сын плюхается на стул и придвигает к себе тарелку с запечённым картофелем.