Мортимер медленно, с достоинством хищника, поднялся из-за стола.
Кабинет мгновенно погрузился во мрак. Температура рухнула вниз. Жнец не использовал магию, он просто позволил своей истинной природе заполнить пространство. Он возвышался над Ингваром, как сама неотвратимость.
— Ингвар из рода Жестоких, — голос владыки был тихим, но он заставлял вибрировать сами камни под ногами. В этом голосе слышался скрежет могильных плит и вой ледяного ветра. — Твой путь окончен. Твои армии пали и твои барабаны навеки умолкли. Ты стоишь перед троном последнего суда. Преклони колени и прими свой приговор.
Обычный человек сошел бы с ума от одного этого тона. Но Ингвар лишь расхохотался. Смех варвара гулким лаем отразился от стен.
— Трон? Суд? Я сам себе суд! — проревел полководец, сжимая огромные призрачные кулаки. — Я вырезал три десятка городов! Я купал своих коней в крови врагов! Ни один бог, ни один демон не заставит Ингвара Жестокого склонить голову! Я не умер! Это иллюзия вражеских шаманов! Выпусти меня, чернокнижник, иначе я разорву тебя голыми руками!
Он сделал шаг вперед, скаля зубы. Стражи скрестили алебарды, преграждая ему путь, но Ингвар отшвырнул их магические древки в стороны так, словно это были сухие ветки.
Мортимер чуть сузил глаза. Глупец. Очередной жалкий, упрямый кусок плоти, возомнивший себя равным вечности. Владыка Смерти ненавидел такие сцены — они были шумными, неэстетичными и требовали применения грубой силы.
— Твоя гордыня — лишь пепел на ветру, — холодно процедил жнец. — Если ты не желаешь склониться перед законом мироздания, я сломаю твою волю. Я раздавлю твое эго, пока от него не останется лишь скулящий комок боли.
Мортимер поднял руку. Из-под его пальцев потекли густые, черные как смоль струи концентрированной магии смерти. Они начали закручиваться вокруг Ингвара тугими, колючими кольцами. Воздух наполнился невыносимым, высоким звоном. Тени на стенах ожили, вытягиваясь в длинные когтистые лапы, готовые вцепиться в душу воина и разорвать её гордыню на куски.
Ингвар зарычал, напрягая свои астральные мышцы, пытаясь сопротивляться давлению, от которого трещал его дух. Владыка приготовился нанести решающий ментальный удар, который отправит это высокомерное ничтожество на самое дно преисподней.
И тут…
ХЛОП!
Тяжелый медицинский том по анатомии, материализованный неизвестно откуда, с грохотом опустился на стол в дальнем углу кабинета.
— Да вы издеваетесь?! — раздался возмущенный, звонкий женский голос.
Если бы кто-нибудь спросил Соню, что является самым страшным местом во вселенной, она бы, не задумываясь, назвала архив городской клинической больницы №4 в период годовой отчетности. Там пахло тленом, отчаянием и мышиным пометом, а заблудиться между стеллажами с медкартами было проще, чем в лесах Амазонки.