Автор: Леон Монтан
Смерть, вопреки расхожему мнению, пахнет не ладаном и не серой. Она пахнет дешевой хлоркой, запекшейся кровью и растворимым кофе из автомата на первом этаже, который по вкусу напоминает жженую резину.
По крайней мере, так считала Соня, студентка шестого курса и без пяти минут хирург, закрывая вторые сутки дежурства в отделении сочетанной травмы.
Тридцать девять часов без сна. Два ДТП, один «летун» с пятого этажа и десяток бытовых травм разной степени идиотизма. Соня чувствовала себя так, словно её прожевали, выплюнули, а потом для верности переехали катком. Её хирургический костюм — некогда жизнерадостно-голубой — обзавелся пятнами сомнительного происхождения, а волосы на затылке скрутились в такой тугой пучок, что, казалось, начали натягивать кожу на лбу, обеспечивая бесплатную подтяжку лица.
— Сонечка, сбегай в архив за картой Морозова, — ласково, но непререкаемо велел дежурный врач.
И вот она, накачанная кофеином и цинизмом до краев, плелась по запасной лестнице на цокольный этаж. Лампочка между пролетами истерично мигала, намекая на скорую кончину.
«Еще один шаг, и я лягу прямо на эти бетонные ступени. И пусть меня спишут с производственной травмой», — подумала Соня, закрывая воспаленные глаза буквально на секунду.
Секунды хватило.
Носок её белого ортопедического сабо зацепился за отколотый край ступеньки. Центр тяжести предательски сместился вперед. Соня инстинктивно выставила руки, мозг хладнокровно, как по учебнику, спрогнозировал последствия: перелом лучевой кости в типичном месте, закрытая черепно-мозговая, сотрясение…
Но удара не последовало.
Вместо жесткого бетона она рухнула в ледяную, вязкую пустоту. Воздух со свистом выбило из легких, желудок подскочил к горлу. Темнота лестничной клетки растворилась, сменившись тошнотворным мельканием серых пятен. Падение длилось то ли секунду, то ли вечность, пока Соня с глухим стуком не приземлилась на что-то твердое, похожее на спрессованный пепел.
Она резко села, рефлекторно ощупывая конечности. Кости целы, голова на месте, крови вроде бы нет.
— Шкала Глазго — пятнадцать баллов, сознание ясное, — пробормотала Соня себе под нос, пытаясь унять колотящееся сердце. — Так, ладно. Это походу обморок. Переутомление, гипоксия мозга. Я упала на лестнице и лежу в отключке. Логично? Логично.
Она подняла взгляд и моргнула. Картинка не изменилась.
Соня сидела на полу циклопических размеров зала. Стены из гладкого серого камня уходили в бесконечность, потолка не было видно из-за клубящегося тумана, а освещение обеспечивал ровный, мертвенно-бледный свет, не отбрасывающий теней.