Она яростно расталкивала призрачные тела локтями, пока толпа не расступилась окончательно, открывая вид на колоссальные черные врата и стойку, за которой сидел кто-то, очень похожий на скелет в канцелярских нарукавниках.
Соня смерила его тяжелым взглядом из-под сдвинутых бровей, подошла к стойке и с размаху хлопнула по ней ладонью.
— Значит так, регистратура. Зови главврача, у меня есть пара вопросов по поводу вашей логистики. И ради всего святого, скажи, что у вас тут есть кофе! Стук ладони по гладкой поверхности черного обсидиана прозвучал как удар гонга.
Платформа из черного пористого камня, заменявшая в этом безумном месте лифт, поднималась совершенно бесшумно. Вокруг клубился плотный, как вата, серый туман, сквозь который изредка проступали исполинские колонны, уходящие куда-то в невидимый зенит. Соня стояла по центру каменного диска, засунув озябшие руки в карманы, и методично отсчитывала удары собственного сердца.
Пульс был ровным — семьдесят два удара в минуту. Серебристая нить, тянущаяся из её груди прямо в пустоту, слабо пульсировала в такт.
— Вазовагальный обморок, осложненный гипоксией, — упрямо бормотала Соня, глядя, как на ткани её костюма оседает крошечными каплями стылый конденсат. — Галлюцинации индуцированы стрессом. Мозг просто пытается структурировать панику, создавая знакомые административные образы. Очередь, регистратура, начальство… Все логично. Главное — не поддаваться бреду и вести себя естественно. Если это сон, то он скоро закончится. А если я реально в коме и мой разум застрял в какой-то астральной проекции… что ж, значит, придется навести здесь порядок, пока тело не очнется.
Платформа дрогнула и плавно остановилась. Туман перед Соней неохотно расступился, открывая вид на колоссальный коридор. Архитектура здесь явно страдала гигантоманией и острой нехваткой жизнерадостных цветов. Базальтовые стены, сводчатый потолок, теряющийся во мраке, и полное отсутствие окон. Вдоль стен выстроились гигантские статуи существ в капюшонах, опирающихся на длинные косы.
— Сколиоз, кифоз и полная деградация суставов от такой позы обеспечены, — профессионально оценила статуи Соня, шагая по идеально отполированному черному полу. Тишина здесь была такой густой, что казалась осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, заставляя уши слегка закладывать, как при взлете самолета.
В самом конце коридора возвышались массивные двери.
Они были сделаны из темного, почти черного дерева — возможно, мореного дуба, хотя Соня не удивилась бы, окажись это окаменевшее древо познания или что-то в этом роде. Створки украшала искусная, но до одури мрачная резьба: корчащиеся фигуры, языки пламени, переплетенные кости и черепа. Каждая створка была высотой с трехэтажный дом.