Но по сравнению с Высшей Канцелярией Междумирья архив четвертой горбольницы казался образцом немецкого порядка.
Владыка Мортимер, при всей своей пугающей божественной мощи и любви к идеальной тишине, оказался абсолютно, катастрофически никудышным администратором.
Соня осознала это на третий день своего пребывания в цитадели. Когда Повелитель Смерти отлучился на заседание какого-то Совета Теней, наказав ей «продолжать разбор семнадцатого сектора и ничего больше не трогать», Соня решила немного размять ноги и осмотреться.
То, что она увидела, заставило её внутреннего перфекциониста завыть от ужаса.
Свитки, фолианты, глиняные таблички, берестяные грамоты и какие-то пульсирующие сгустки энергии валялись повсюду. Одни громоздились на исполинских стеллажах, уходящих во мрак под потолком. Другие парили в воздухе беспорядочными стайками. Третьи лежали на полу целыми барханами.
Здесь не было ни алфавитного указателя, ни хронологического порядка. Дела тиранов древности лежали вперемешку с грехами мелких карманников эпохи ренессанса. Души, ожидающие суда, томились в серой очереди тысячелетиями просто потому, что их «карточки» затерялись где-то под столом жнеца.
— Боже правый, — пробормотала Соня, брезгливо поднимая двумя пальцами древний папирус, покрытый плесенью. — Да тут же полный бардак. Никакого алгоритма, никакого понятия об экстренности. Он что, берет бумажки наугад? «О, сегодня мы судим парня, который украл козу в пятом веке до нашей эры, а Гитлер пусть еще пару веков в приемной посидит»?
Это было не просто неэффективно. Это было преступлением против логистики. А если Соня что-то и ненавидела больше некомпетентных диагнозов, так это плохую логистику.
Она вернулась к своему месту, запустила руку в глубокий карман хирургических брюк и извлекла свое главное оружие.
Толстую, пухлую пачку неоновых стикеров для заметок. Три цвета: ядовито-розовый, кислотно-желтый и пронзительно-зеленый. Она купила их в ларьке у метро перед злополучным дежурством, чтобы разметить конспекты по фармакологии. Кто же знал, что они пригодятся для классификации человеческих грехов?
Соня подошла к святая святых — монументальному столу Мортимера.
Стол был вырезан из цельного куска первозданного мрака и завален свитками высшего приоритета. Это были дела, которые жнец судил лично. Свитки были перевязаны серебряными нитями, от них исходило слабое свечение, а некоторые даже тихо стонали.
— Так, больные, прекратили стонать, начинается обход, — скомандовала Соня, засучивая рукава своей мантии.
Она приступила к работе. В медицине катастроф существует священное правило — триаж. Медицинская сортировка. Когда у тебя сто раненых и всего два врача, ты не лечишь первого попавшегося. Ты делишь их на группы. Красные — экстренные, помощь нужна немедленно, иначе умрут. Желтые — могут подождать пару часов. Зеленые — легкие, справятся сами. Черные — агонизирующие, спасать поздно, обезболить и оставить.