Портал выплюнул их прямо в центр Высшей Канцелярии.
Тяжелые створки пространства с грохотом захлопнулись, отсекая запах багрового тумана, пепла и чужой магии. Кабинет встретил их привычным, безопасным полумраком, густым ароматом древних свитков и тонким, едва уловимым запахом земли от кактуса Иннокентия.
Но ни Мортимер, ни Соня не обращали внимания на интерьер.
Едва ноги Сони коснулись гладкого базальтового пола, Владыка Смерти резко развернул её к себе. Его руки, всё еще напряженные после битвы, сжали её талию. Он прижал её к своей груди с такой силой, что выбил из неё остатки дыхания, и жадно, отчаянно впился в её губы.
Это был не тот нежный, исцеляющий поцелуй, которым они обменялись после её «операции» на его ране. Это был поцелуй существа, которое только что стояло на краю абсолютной потери и теперь хотело физически убедиться, что она здесь, с ним, живая.
Соня обхватила его за шею, путаясь пальцами в его густых черных волосах. Она отвечала ему с не меньшей яростью. Адреналин, всё еще бушующий в её астральной крови, требовал выхода. Его губы сжимали её губы, его язык по-хозяйски проник в её рот, вкус озона и магии смешивался с её собственным жаром. Мир вокруг сузился до этих прикосновений.
Мортимер с глухим рыком оторвался от её губ, но лишь для того, чтобы осыпать лихорадочными поцелуями её подбородок, скулы, виски.
— Никогда, — прохрипел он, прерывисто дыша, зарываясь лицом в её растрепанные волосы. Его пальцы жестко сжали её плечи, слегка встряхнув. — Слышишь меня? Никогда больше не смей так делать.
Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Черные зрачки жнеца пылали.
— Не смей делать себя мишенью. Не смей решать за меня, чем мне жертвовать. Если бы Корвус успел… если бы его магия коснулась твоего якоря…
— Но не коснулась же, — Соня попыталась перевести дух, её щеки горели, а сердце колотилось в бешеном ритме. Она слабо, обезоруживающе улыбнулась, погладив его по холодной щеке. — Да ладно вам, шеф, издержки профессии. Кто-то же должен вырезать аппендициты у вашей системы, пока вы читаете свои пафосные монологи.
Она ожидала, что он возмутится, но Мортимер лишь судорожно выдохнул. Его лицо исказилось от невыносимой, давящей нежности.
— Ты сведешь меня в могилу, практикантка. А это, учитывая мою должность, парадокс, — прошептал он.
Он снова наклонился к ней. Соня прикрыла глаза, подаваясь навстречу. Их губы почти соприкоснулись…
И в это мгновение мир Сони взорвался.
Она не успела даже понять, что произошло. Её губы всё еще чувствовали ледяное дыхание владыки, когда чудовищный, нечеловеческий спазм скрутил всё тело.